Диана Дуэйн - Высокое волшебство

— Ты можешь подсоединить к нему меня? — спросила она.

На этот раз компьютер колебался еще дольше. Дайрин уже готова была к тому, что компьютер скорчит ей рожу. Но он ответил медленно и спокойно:

— Положительно. Требуется тройное подтверждение команды.

— Я повторяю тебе три раза: связь, связь, связь, — заторопилась Дайрин. — Свяжи меня с планетой. Я должна передать все сведения об окружающем пространстве. Только я могу сделать это!

— Прямой физический контакт с поверхностью, — неохотно подчинился компьютер.

Дайрин тщательно вытерла ладони, стряхнула с них пыль и прижала к стекловидной поверхности планеты.

Она было собралась отдать команду компьютеру, велеть ему продолжать работу, но не успела. Мгновенный удар потряс все ее существо. Такую же проникающую боль, сжавшую и затрясшую тело, как на гигантском вибраторе, она почувствовала когда-то, лет в семь, засунув заколку в электрическую розетку. Голова ее дернулась из стороны в сторону, шея хрустнула. Дайрин застыла. Она не могла даже мигнуть. То ли в глазах ее, то ли на самом деле вспыхнула оголенная спираль, окруженная золотым туманом. И не сразу погасло в зрачках трепещущее пурпурно-зеленое отображение вспышки. А где-то внутри будто бы возник отдельный, другой разум, и она слышала, как вопил, безумно клокотал ее компьютер: 11001001011110000100!

И снова: 11001001011110000100! И все это в безумной, оглушившей ее тишине.

— Свет! Свет! Свет! — безголосо кричала Дайрин. А в ответ — его она тоже не слышала, а как бы ощущала — длинная, безумно длинная, нескончаемая линия бинарного ряда: цифры, цифры, цифры… Но она не понимала этого языка, для нее это ничего не значило! Зато ее вдруг охватила радость, радость от того, что с ней РАЗГОВАРИВАЮТ! Эта невозможная радость накатила волной, словно бы оторвала ее от всего окружающего мира, застлала глаза пеленой и швырнула на гладкую доску планеты. Дайрин прижалась к ней всем телом и словно бы слилась с нею. Связь установилась как бы сама собой, и в голове Дайрин все перемешалось. Ее разум теперь не принадлежал ей, она не могла уже мыслить отдельно, самостоятельно. Огромная стеклянная равнина — Дайрин — компьютер. Эта неразрывная, единая система начала действовать как один организм. Дайрин почувствовала, что мозг ее словно бы удвоился, утроился, разросся до немыслимых размеров. Бесконечный океан чужой памяти хлынул в нее, заполняя, загружая, словно пустую посудину. Грохот идей, образов, происшествий, связей, теорий и необработанных, смутных ощущений. Она понимала, что все это произошло почти мгновенно, но казалось, будто протекла вечность и будет это происходить всегда, не иссякая, переполняя ее и находя новые свободные уголки в ее пульсирующем мозгу. Все тело ныло, как больной зуб. Но восторг не покидал Дайрин. Она хотела бы ощущать этот чудесный миг непрестанно меняющегося и созидающегося мира внутри себя постоянно, без конца. Никогда впредь она, вероятно, не сможет пережить такой радости познания. Она видела, нет, чувствовала зелено-золотой пласт скопления кремния, на котором она лежала, видела отчетливо, до молекулы, четыре крошки от своего сандвича, валявшиеся у самого лица. Она могла бы, наверно, описать не только их форму, но и строение и воспроизвести точный рисунок вкраплений в кремний других минералов и веществ. И на смертном одре она не забудет эту картину. Если, конечно, переживет все это и дотянет до старости.

Наконец все прекратилось. Тихо постанывая, Дайрин поднялась и огляделась. Компьютер стоял на том же месте и, невинно помигивая, высвечивал на экране программу «УЧЕБНИК».

— Ну как? — неопределенно спросила Дайрин и уже было собралась сформулировать этот свой глупый вопрос на языке команды, понятной компьютеру, когда он спокойно ответил:

— Порядок! Он поумнел.

Дайрин уставилась на компьютер, удивленная его свободным, почти развязным тоном, так не свойственным машине.

— Ты умеешь болтать по-свойски? — спросила она.

— Здравый смысл и нам не чужд, — чуть ли не хихикнул компьютер.

У Дайрин просто отвалилась челюсть от удивления. Пройдя своим машинным разумом сквозь ее человеческое сознание, компьютер, кажется, здорово поумнел. Вот потеха!

— Понятно, — сказала она, — ты прошел все потайные ходы моего мозга и включил всю меня в свой синтаксис. Верно?

— Хорошо соображаешь, — как бы одобрительно похлопал ее по плечу компьютер.

Дайрин так и села. Все! Теперь он ей не даст спуску, став чуть ли не приятелем. А ей, если честно, нравился чуточку более послушный компьютер. Ну что же, и в этом его состоянии есть достоинства. У нее появился товарищ.

— Как поживает наш друг? — спросила она.

— Усваивает новые сведения и занимается самопрограммированием. Он сейчас как бы в трансе. Как человек во сне, — снисходительно пояснил компьютер.

Последние его слова мгновенно перенесли Дайрин домой. Как они там? Который теперь у них час? Долго ли она летела в пространстве? Сколько времени длился последний прыжок, если, конечно, на это потребовалось вообще какое-либо время, соотносимое с земным? Но все, что она знала сейчас — это то, что она безумно, смертельно устала.

— Он просит еще сведений. Не насытился, — заявил компьютер.

— О чем?

— О чем угодно. Он хочет знать больше.

— Я выдохлась, — сказала Дайрин и зевнула. — Впрочем, нет, — встряхнулась она, — выложи ему все, что ты знаешь. Всю информацию о планетах, истории и обо всем остальном. — Она подумала и выпалила: — Дай ему Волшебство!

— Повтори и внеси ясность, — вдруг сурово потребовал компьютер.

— Дай ему знания о Волшебстве, — раздельно повторила Дайрин.

Компьютер молчал.

— Начинай! — приказала Дайрин. Никакого ответа.

— Есть какие-то правила, запрещающие тебе это делать? — догадалась Дайрин.

— Да, — ответил компьютер и, поколебавшись, добавил: — На дискете есть примечание: в особых обстоятельствах включается разрешительная функция.

— Отлично, — сказала Дайрин, впрочем не совсем уверенная, что действует правильно. — Отлично. Обстоятельства особые. Дай ему то, что у тебя есть. Все-все!

На экране засветился блок текстов, состоящий из бинарных рядов, очень маленький и аккуратный. Дайрин тут же вспомнила о Клятве в Нитином учебнике. Кажется, это было то самое.

Экран опустел, потом на нем опять возник поток бинарных рядов. И это в свою очередь исчезло. Потом экран стал заполняться единицами, за которыми следовали нули, они сменялись и меркли так же мгновенно, как возникали.

Дайрин поднялась и потянулась, потом походила туда-сюда несколько минут, чтобы не затекли мышцы. Все тело ломило, как после того случая с заколкой, в животе опять забурчало. Полтора сандвича с ветчиной не могли насытить ее после такого длинного и безумного дня, как этот.