Татьяна Русуберг - Аркан

Айден помнил первые слова, сказанные приемышем. Они не были о чем-то важном или значительном, как не был особенным и тот день, когда немой заговорил. Парень помнил, что сидел в ветвях старой яблони, изображая отважных защитников борга, высматривающих в облаках злобного дракона. Вдруг Найд появился внизу, во дворе. «Молоко принесли!» — сказал он и скрылся в доме. Айден был на полпути с яблони, когда до него дошел смысл происшедшего. Очевидно, леди Женевьева послала приемыша с известием о приходе девки со свежим удоем, зная, как сын любит парное молоко. Вместо того чтобы, как обычно, объясняться знаками и тянуть названого брата за одежду, Найд избрал новый способ общения.

Сегодня Айден попрекнул младшего, напомнив ему о прошлом, которое сироте больше всего хотелось навсегда похоронить. Да еще и по лицу вмазал. «Что же теперь делать? Извиняться перед Найдом? Сделать вид, что ничего не случилось? Вздуть, чтоб впредь неповадно было? Интересно, а как отцу пацан свое неурочное появление объяснил? Что, если настучал про рыжую? — Тут парень устыдился своих мыслей: — Вот уж чего-чего, а ябедничества от Найда меньше всего можно ожидать. Что возвращает нас к тем же баранам. Извиниться, дать в лоб или ничего не делать?»

В этот момент произошло событие, заставившее Айдена совершенно позабыть о том, что он собирался сделать с воспитанником отца. Между соседским курятником и ленлордовым черепками увешанным тыном из воздуха высунулась… рука. Необычайно белая и изящная дамская ручка с наманикюренными ноготками. Появилась, сделала ладошку ковшиком, поймала горсть холодных капель, брезгливо встряхнулась и спряталась обратно. Вместо нее из воздуха чуть пониже появилась столь же изящная ножка, затянутая в блестящий алый сапожок. Ножка осторожно пощупала воздух, над ней возник алый, под цвет сапожку, длинный предмет. Предмет щелкнул и распахнулся грибком, который, однако, вместо обычных мухоморных пятен украшали замысловатые цветочки и птички. Сапожок, надежно прикрытый «грибком» от дождя, высунулся подальше, а за ним последовала дама целиком, неизбежно плюхнувшаяся бы в глубокую лужу, не окажись рядом Айдена.

Красивый рыцарственный прыжок — и сын ленлорда приземлился на краю мутного водоема, подхватил выпавшую из воздуха прелестницу. Надо отдать должное незнакомке: она ничуть не смутилась от такого приема. Только крикнула обратно в воздух голосом таким пронзительным, что у Айдена зазвенело в ушах:

— Смит, разиня! Кто навел портал в метре над землей?!

Верзила в коричневом плаще ступил на поверхность лужи, не замочив ног, и начал оправдываться:

— Всего в полуметре, светлейшая Летиция. К тому же вы ведь сами…

— Заткнись! — взвизгнула названная Летицией.

Второй верзила, как две капли воды похожий на первого, ловко спрыгнул на лужу по другую сторону от недовольной дамы и вопросительно уставился на Айдена.

— Нейтрализовать? — невыразительно спросил он, и у ленлордова сына почему-то сердце заметалось в поисках пяток.

— Фи, какой ты скучный, Антуан! — капризно скривила губы красотка. — Ну что же ты стоишь, мальчик? — вдруг обратилась она к Айдену, щеки которого мгновенно сравнялись по колеру с ее шикарными сапожками. — Неси же меня на сухое. Лучше всего в дом ленлорда Харриса. Он ведь тут где-то неподалеку? — Ресницы над голубыми глазами томно затрепетали.

— Угу, — обе руки Айдена были заняты драгоценной ношей, а язык совершенно забыл о своем предназначении. Поэтому парень просто неловко дернул подбородком вправо: — Там. Он.

Джейремия Хопкинс глубоко раскаивался в принятом решении. Признаться, будь у него второй шанс, он бы сейчас с удовольствием выбрал одинокую вечность в ловушке между мирами — ведь там сухо, тепло и даже спать можно, зарывшись в сухую дубовую листву. А главное — там нет метающих молнии ледяных глаз Летиции, грозящих испепелить его и высыпать пепел в отхожее место.

— Эту сказочку про Драконьи Горы и Ворона ты можешь засунуть себе в то место, которым обычно думаешь, Хопкис! — Летиция не утруждала себя знаменитым достойным баньши визгом, наводившим ужас на сотрудников абсалонского офиса. Она вкрадчиво шептала, приморозив Джея к месту немигающим взглядом: — Я хочу услышать, что здесь действительно произошло. Считаю до трех. Если на счете «три» ты не начнешь излагать факты, то мне придется навестить тебя, Хопкинс. К твоему сведению, после моего визита тебе, возможно, уже никогда и ничего не придется излагать!

Джей почувствовал ватную слабость в коленях, но огромным усилием воли заставил себя стоять по стойке смирно. «Я знал, что именно так все и кончится. Мало того, что сегодня мне довелось испытать на себе действие „оков власти“. Теперь предстоит опробовать на собственной шкуре еще одну штучку из арсенала СОВБЕЗа — „вторжение“, которое я с успехом применил на херре Харрисе. Неужели у Света такое извращенное представление о справедливости?»

— Раз! — Летиция лениво развалилась в кресле горлицкого ленлорда с подоткнутыми под локти расшитыми подушками. Щегольские сапожки покоились на скамеечке, покрытой лучшим плащом Харриса. Хозяин плаща с сыном были выдворены из собственного дома и ожидали у соседей вызова на допрос.

— Два! — Джей судорожно втянул воздух в легкие. «Свет свидетель, я сделал все, чтобы сдержать клятву. Но будет ли этого достаточно?» Как сексота его учили стирать воспоминания, создавать ложную память, зомбировать людей, закладывая в них программу действий, которую активировало определенное слово или предмет. Те двадцать с небольшим минут, которые потребовались Летиции, чтобы поднять летучий отряд и открыть портал, Джей использовал, стирая из памяти все крамольное, что он узнал о херре Харрисе, и заменяя пустоту искусственными воспоминаниями. Оставалось только надеяться, что кураторша не заметит этот трюк. То, что Джей успел узнать о Летиции Бэдвайзер, давало ему слабенький, но шанс. Скорее всего, стервозная карьеристка уцепится за подпольного мага с невероятными способностями и позорный провал младшего сексота Хопкиса, закованного в собственные наручники. И просмотрит маленькую подтасовку фактов, касающуюся какого-то безвестного, бедного как церковная мышь ленлорда.

— Три! — Палец Летиции с длинным алым ногтем указал на Джея, и агент перестал думать. Странно, но он продолжал сознавать себя — маленьким хрустальным шариком, зажатым между большим и указательным пальцами волшебницы. Огромный голубой глаз, прорезанный красноватыми прожилками, взыскующе вглядывался в его прозрачные глубины, и от этого всюду проникающего взгляда было не спрятаться, не укрыться.