Татьяна Тихонова - Граница

С домом мне очень помогли Филимон и Дава. Когда я в первый же вечер у затопленного березовыми поленьями огромного, закопченного камина, закутавшись в замечательный, старинный плед, стала рассуждать о том, что надо зачищать стены, белить и красить, гном, догрызая куринную косточку, даже онемел от возмущения.

— Ася, я тебя умоляю… — наконец, вымолвил он. — Только никаких ваших грандиозных ремонтов… Скажи, что ты хочешь, и все получишь в лучшем виде. Придет эльф-каменщик, маляр… ну кого тебе надо еще… краснодеревщик, — люди знающие, специально обучавшиеся…

— Неужели у вас этому учат? — удивленно спросила я.

— А как же?! — пришла очередь удивляться Филимону. — А откуда ты узнаешь заклинание, чтобы кисть красила, а этот… хм… ну, который прилипает, прилипал…?

Я расхохоталась. Мне стало все ясно, у моего гнома — барские замашки. Придет тот, придет этот… хотя, почему бы и нет. Единственное, что я сделала сама, это посадила яблони и кусты сирени перед домом. Но и тут, Филимон, скептически ухмыльнувшись, подрастил мне одну яблоню, да так, что она, пожалуй, весной уже зацветет…

Да, осень промелькнула, как один день. Глядя в окно, на падающие крупные хлопья снега я поежилась и вернулась к камину. Сегодня весь день было пасмурно, и вот к вечеру повалил снег. Дороги заметет, и драконы не захотят лететь в такую погоду, значит Клима сегодня не жди. Мягкий свет от настенных ламп освещал большую комнату, которую я называла гостинной. Решив не вмешиваться в этот мир со своими людскими привычками, я попросила изменить дом так, чтобы он стал светлым, теплым и удобным. Так на первом этаже осталась большая прихожая, которая теперь была отделана панелями светлого дерева, а каменную плитку на полу, выложенную мозаикой еще прежним хозяином, я оставила.

Из нее слева арочный вход уводит в гостинную, где собственно и сижу сейчас я. У камина. Просто почистили старый, и сделали металлическую, красивую решетку, и камин стал замечательный. Пушистый ковер во всю комнату лежит на том же мозаичном полу, что и в прихожей. Коллекцию оружия моих предков я, конечно, оставила на белой, заново оштукатуренной стене, добавив в нее черный нож, как воспоминание о первой встрече с темными эльфами. Пять глубоких, мягких кресел и широкий диван, сейчас скрытый кучей пледов, стоят вблизи камина. Еще на первом этаже — кухня, большая и теплая умывальня, комнаты для Давы и Филимона, и маленькая столовая, здесь властвует старая Дава. Она кормит меня вкуснейшими кашами с орешками и ягодами, мясо и хлеб у нее отменные, Филимон не вылазит отсюда целыми днями, играя в перерывах между едой с суровой гномицей в карты.

Из прихожей широкая лестница ведет на второй этаж, где сразу переходит в маленький холл с окном, выходящим в лес. Здесь раньше было шесть комнат, — две — для гостей и четыре спальни для хозяев, как мне объяснила Дава. Решив, что мне это ни к чему, я оставила две — для гостей, одну — для себя, а остальное место объединила в большую комнату с книжными шкафами и цветами. Тут я частенько пропадаю подолгу, особенно после поездок к Илии, где выпрашиваю старые рукописи. Он очень неохотно расстается с ними, но отказать мне не может. Особенно меня интересуют карты и описания того времени, когда произошла катастрофа, и мир темных ушел под землю. Я с трудом разбираю тексты, слова на языке древних эльфов медленно всплывают в памяти…, иногда, бросив все, я спускаюсь вниз, на кухню и расспрашиваю старую Даву и Филимона о том, что мне показалось непонятным…

Жизнь в Золотом Устье постепенно налаживается. Фея успевает повсюду, восстанавливая дома, но свой дворец она не стала поднимать из руин. Построив небольшой изящный дом со стрельчатыми окнами и стройными колоннами у входа, поддерживающими балкон, она уже несколько раз приглашала меня к себе, а я все медлю. Потому что по-прежнему почти никого здесь не знаю. Потому что боюсь оказаться совсем чужой в этом обществе. Мне проще проводить долгие недели у учителя, на севере Синегории.

2

Я вдруг поняла, что уже долгое время сижу, уставившись в стену напротив, на которой ровным счетом ничего не было. Гнетущее чувство не оставляло меня сегодня весь день, а, сейчас, вечером оно только усилилось.

Дело в том, что в последнюю поездку на север я упросила Илию дать мне на время Большую книгу предсказаний, которую я нашла на верхней полке самого дальнего шкафа в библиотеке новой еще недостроенной школы.

— Ты должна знать, что здесь собраны предсказания, сделанные за все время существования Синегории, разными провидцами и магами, и вовсе не все они могут сбыться, так как… — нахмурив брови, проговорил старый эльф.

— Так как каждый вносит свою лепту в судьбу… — закончила я словами, которые часто слышала от учителя.

Он очень серьезно посмотрел на меня и кивнул головой.

— И, пожалуйста, Ася, не рассказывай никому то, что ты прочитаешь, не посоветовавшись со мной. — Он озабоченно помолчал.

Добравшись с Драко домой, я, закутавшись в плед, и, время от времени, поглядывая в окно на зарядивший дождь, это в декабре-то, устроилась в своей любимой библиотеке в кресле с книгой предсказаний. Сначала у меня ничего не получалось, никак не давался язык, которым была написана книга. Но я верила, что он мне подчинится. Ведь Трувор знал все эти языки, значит, и моя память хранит их. Однако, в первый день я в пустую пялилась в желтые, грубые страницы берестянной книги.

Сегодня утром я, разочарованно взглянув на раскрытую книжищу, подошла к окну. Пасмурно, но дождя нет. Ветер гнет высоченные сосны и завывает в их вершинах. Стало подмораживать дорожки. Значит, к вечеру совсем похолодает.

Вдруг из леса, там, где мощеная дорожка обрывалась, и начинались тропы, показался всадник. Он не скакал, а летел над замерзающей землей на своем белоснежном коне. Конь-то… с крыльями?! Это что же — небесный эльф?!… Ни разу еще их не видела! Но было далековато, чтобы можно было разглядеть всадника. Он пролетел стремительно и скрылся в направлении центральной площади Золотого Устья. Видимо, какая-то весть! Нехорошие предчувствия зашевелились во мне. Я быстро отошла, и, чтобы отвлечься, взяла книгу. И во время…

Смысл слов вдруг с ясностью открылся мне, речь автора потекла перед моими глазами. Я, боясь потерять подхваченную нить, стала жадно читать все подряд. Это мне быстро наскучило, потому что слишком древние времена

упоминались вначале, и я стала искать упоминания знакомых мне имен.

Примерно на сотой странице неподъемного фолианта мне бросилось в глаза знакомое имя, написанное старославянской вязью. Секлимус III… Впившись глазами в нечеткие уже буквы, я с усиливающимся волнением продолжила читать.