Мэгги Фьюри - Глаз вечности

– Эй, Серима, не подойдешь сюда?

Она отчетливо слышала, как снаружи твари бьются о дверь и царапают дерево когтями; меньше всего леди хотелось приближаться, но раз уж начала играть в лихую, несгибаемую особу, деваться некуда. Соскочив на пол, Серима вручила поводья старику и пошагала обратно. Кетейн был бледен, взгляд его блуждал, но голос прозвучал на удивление твердо:

– Это они, да?

Леди кивнула.

– Прости. Я не знала, что охотники доберутся так быстро.

Воин взял ее за холодные руки.

– Тебе не в чем раскаиваться. Ваше предостережение дало нам возможность встретить врага во всеоружии. Клан Аркана укрылся в крепости, где вдоволь еды и топлива; наш скот в безопасности, куда уж лучше? Скажи, Серима, что тебе известно об этих тварях? Может, дашь нам какой-нибудь совет?

– Ты не поверишь, Кетейн, как мало я о них знаю. Но ведь, согласись, мы оттого и уцелели, что не пытались познакомиться с ними поближе. Ну, они свирепы, беспощадны, очень резво летают, почуяв добычу, отступаются нескоро, сильны, почти неуязвимы: один из них ворвался ко мне прямо сквозь ставни, и хоть бы что! У них могучие лапы с острыми когтями, так что, надеюсь, ваша дверь выдержит!

– Не тревожься, это надежное, прочное, славное дерево. Башни строились для защиты, дверь даже боевой секирой не проломишь.

– Хотелось бы верить. Не похоже, будто они собираются покинуть нас, а рассвет не близко. Тормон полагает: чудища охотятся по ночам, но я не уверена. Если он прав, к утру мы будем свободны. Вот только…

– …кому-то придется проверить это на собственной шкуре, – хмуро закончил ее мысль сын вождя и сердито выбранился, когда удары и скрежет возобновились со свежей силой. – Вот и упредили кланы. Говоря по правде, меж них много таких людей, кого мне ни чуточки не жаль. Но эта кровавая баня доведет горцев до точки. Иерарх и хитрые торговцы, не мудрствуя лукаво, поодиночке переловят всех.

– Сомневаюсь, что иерарх еще жив, – перебила Серима. – Ты вообще-то помнишь, что приключилось в Тиаронде? А насчет хитрых торговцев… я последняя из гильдии, и я сейчас не в том положении, чтобы ловить кого-либо.

Воин устало вытер лицо ладонью.

– Знаешь, похоже, я до сих пор и не подозревал, насколько все серьезно. А можно ли как-то победить этих тварей?

– Понятия не имею.

Колени Серимы подгибались от изнеможения: сказывалась долгая скачка сквозь буран. Кетейн догадался о состоянии собеседницы по ее поникшей осанке.

– Хорошо, на первый день достаточно с тебя подвигов. Пора ужинать! Дай мне лишь минутку выставить часовых у двери, и сразу пойдем на отдых.

Огромное внутреннее помещение с его грубо выдолбленными сводами, в которых перекатывалось гулкое эхо, походило на костлявое брюхо давно умершего чудища. Кто-то уже разложил огонь в очаге.

– Помилуй, Мириаль, – изумилась Серима, – откуда в подвале очаг?

– Ты опять забываешь, на что рассчитаны эти башни. Разве люди впервые ищут здесь, под землей, убежища от неприятеля?

Горцы свели всех коней в так называемую переднюю, уделив им скудные пайки зерна и сена.

– Зимой мы храним тут припасы: дрова, фураж и прочее, – рассказывал сын вождя. – Просто на всякий случай. Такая предусмотрительность спасла уже немало жизней, особенно в морозы. При необходимости любой клан может воспользоваться башнями – их на торфяниках несколько. Это общая собственность. Если кому-нибудь взбредет в голову захватить одно из укреплений, остальные кланы разнесут самозванца в пух и прах, тот и пикнуть не успеет! Хотя, конечно, – криво улыбнулся Кетейн, – во время битв у нас так: кто первый занял, тот и прав.

– И я безумно рада, что на сей раз первыми оказались мы, – отозвалась Серима.

Наблюдая за приготовлениями горцев ко сну, Серима поразилась их предусмотрительности. Неожиданное происшествие отнюдь не застало клан врасплох: у всякого к седлу было привязано плотное одеяло, завернутое для сухости в промасленную кожу, а также бурдюк с водой и запас пищи. Сколько же раз воины проделывали это прежде? Не сговариваясь, каждый привычно занялся тем, что от него требовалось. Одни расстилали одеяла у стены, другие поддерживали пламя в очаге, третьи хлопотали вокруг израненных товарищей. Картина была мирной, почти домашней – если не считать того, что за стеной бесновались разъяренные крылатые охотники.

Кетейн нашел для продрогшей Серимы теплое местечко у огня; горцам пришлось немного потесниться. Сырая одежда вскоре начала испускать пар.

«Жаль, не во что переодеться. Да и негде: кругом одни мужчины. Но, может быть, я все-таки просохну, в конце концов?»

Какой-то воин протянул еду, и леди приняла щедрый дар с искренней признательностью. М-м-м, сыр и овсяные лепешки! Есть ли на свете яства вкуснее? Разве что чашка крепкого, обжигающего чая.

Поев, Серима совершенно сомлела у очага и принялась клевать носом.

– Где мне лечь? – обратилась она к Кетейну, который негромко переговаривался с товарищами.

В ответ один или два горца разразились хрипучим хохотом.

На мгновение сердце леди дрогнуло. Невольно припомнилось то жуткое нападение, вся ее боль, беспомощность, унижение и ужас. В душе затлели угольки сомнения: что, если Тормон не ошибся? Может, зря она связалась с этими грубыми дикарями?

Кетейн обвел своих людей холодным взглядом – и тотчас наступила тишина.

«Возьми себя в руки, Серима, вспомни, кто ты такая! Позволь однажды жалкой кучке неотесанных болванов глумиться над тобой – и тебе вовек не заставить их уважать себя!»

По примеру предводителя отряда леди вскинула подбородок и смерила наглецов начальственным взором, пред которым трепетал сам иерарх. Горцы потупились и отвели глаза. Серима тут же приняла свой обычный вид. Лучше не раздражать этот сброд понапрасну: не будь она под опекой Кетейна…

Сын вождя отыскал для гостьи спокойный уголок недалеко от огня и подал ей пару одеял:

– Вот, возьми мое тоже. Мне все равно стеречь дверь до рассвета. – Он улыбнулся. – Больше парни тебя не потревожат, обещаю. Я ведь дал слово заботиться о тебе, а Кетейн слов на ветер не бросает.

Ну да, как же, сказочки на ночь! Серима вздохнула. Старовата она для подобного.

– Послушай, спасибо, что не позволил своим воинам оскорбить меня, я это ценю. Но что касается мерзких чудищ, не обольщайся: если они ворвутся сюда – всем конец. Тебе не под силу защитить ни самого себя, никого другого.

– Что ж, может, и твоя правда, – помрачнел горец. – С крылатыми охотниками я не знаком так близко, как ты. Не спорю, трезво смотреть на жизнь очень даже полезно, ибо так мы избегаем неприятных сюрпризов, – однако надеяться на лучшее гораздо важнее. Тем более в наши страшные времена.