Феликс Крес - Громбелардская легенда

Черные мечи

1

Подавив зевок, ее благородие А. Б. Д. Лейна потянулась в огромном кресле и словно нехотя, почти полусонно, швырнула в служанку огрызком сочного яблока. Девушка не посмела уклониться, лишь инстинктивно зажмурилась, когда мокрый кусок яблока ударил ее прямо в щеку. Магнатка откинула голову назад, тряхнув волосами.

— Ну? — поторопила она, еще больше откидываясь назад. Она запрокинула голову; вверх ногами комната выглядела намного забавнее. Она решила, что стоит делать так почаще.

— Хм? — переспросила Лейна; занятая разглядыванием комнаты, она забыла о том, что слушает служанку. — Еще раз.

Девушка послушно повторила сказанное.

— Ты шутишь? — изумилась Лейна. Она села нормально, чувствуя легкое головокружение; подобная поза не слишком способствовала нормальному кровообращению. — Сейчас? С каких это пор я принимаю гостей в такое время? Никто не принимает гостей в такое время. Да есть ли кто-нибудь во всей Роллайне, кто принимает гостей в такое время? А собственно, сколько сейчас времени?

— Сейчас вечер, госпожа.

— Пусть приходит раньше. Или позже, в… Скажи ему. Нет, подожди. Как его зовут?

— Л. Ф. Гольд, ваше благородие. Из Громбеларда.

— Из Громбеларда, Громбеларда, Гром-бе-ларда… — повторила Лейна, бездумно забавляясь словом. Ей было скучно. — Гром-бе-лар… Пусть войдет.

— Да, госпожа.

Служанка вышла. Лейна лениво поднялась с кресла и остановилась перед огромным, занимавшим полстены зеркалом. Несколькими легкими движениями она привела в порядок пышные огненно-рыжие волосы, разгладила платье. В сотый, а может быть, в тысячный раз наслаждаясь собственной красотой, жмурясь от удовольствия, она разглядывала отражение полных губ, изящных очертаний носа и изогнутых бровей. Не обращая внимания на стоящего в дверях посетителя, она повернулась, искоса рассматривая собственный профиль, затем поправила волосы на висках, слегка приподняв голову.

— Знаю, госпожа, что это может показаться невежливым… однако если я, будучи гостем, вынужден заговорить первым, то вовсе не затем, чтобы обидеть хозяйку дома, но лишь потому, что у нас обоих мало времени…

Когда посетитель подал голос, она посмотрела на него с удивлением. Голос у него был низкий и спокойный, странным образом подходивший к его широкому лицу и глубоко посаженным, проницательным глазам. Заметный горловой акцент выдавал в нем громбелардца.

Они стояли молча. Глядя со все возрастающим удивлением на его запыленную походную одежду, короткий военный меч и высокие сапоги для верховой езды, Лейна спросила:

— Ну нет, это уже и в самом деле чересчур… Что ты себе позволяешь, господин хороший?

Он пристально смотрел ей в глаза. Однако в то самое мгновение, когда она поняла, что взгляд ее зеленых глаз проигрывает, он задумчиво наклонил голову.

— Прости, госпожа, — почти покорно произнес он, хотя видно было, что слова эти даются ему нелегко. — Я не хотел тебя обидеть.

Лейна медленно перевела взгляд снова на зеркало, затем подняла руку и коснулась мизинцем густых, изящно загнутых ресниц.

— А теперь уходи, — утомленно сказала она. — Оставь свои простонародные манеры за дверью и приходи снова. Я же пока подумаю, в самом ли деле мне хочется с тобой разговаривать.

Не оглядываясь, она видела, как дрогнули его скулы. Он молча повернулся и вышел.

Лейна пренебрежительно надула губы, потом прикрыла глаза и соблазнительно улыбнулась. Она гневно сдвинула брови, затем в ее широко открытых глазах блеснуло нескрываемое восхищение. Изящные ноздри расширились, вместе с приподнятыми уголками рта создавая на лице презрительно-ироническое выражение, затем оно сменилось недоверием, наивным девичьим любопытством, обожанием, отвращением, испугом, задумчивостью, насмешкой…

Она беззаботно потянулась и нахмурила брови.

— Ты что, заснул там за дверью, господин? А может быть, ждешь, чтобы я сама к тебе вышла?

Дверь снова открылась. Он стоял на пороге, так же как и прежде, и, наклонив голову, ждал.

— Приветствую тебя, господин, в моем доме, — после долгого молчания произнесла Лейна. — Входи.

Он сделал два неуверенных шага.

— Приветствую тебя, ваше благородие! — ответил он слегка приглушенным голосом. — Я Л. Ф. Гольд, из Громбеларда.

Она кивнула.

— Из Громбеларда. Оно заметно.

Он поднял голову, думая, что она имеет в виду его поведение несколько минут назад. Но это было не так. Она неодобрительно смотрела на его потрескавшиеся, запыленные сапоги и висящий на поясе меч.

— Я прямо с дороги, госпожа, — пояснил он. — Прости, что я оскорбляю твой взгляд подобным видом…

— Ну ладно… И чем я обязана визиту вашего благородия?

Она почти легла в кресле, с трудом сдерживая желание снова запрокинуть голову; ей не хотелось, чтобы кровь прилила к лицу. Подперев щеку рукой, она подавила зевок.

— Я, кажется, спросила. Жду.

Он достал из-под куртки небольшой свиток пергамента, сильно помятый, затем подошел к ней и протянул руку.

— Вот письмо, которое объясняет цель моего визита, госпожа.

Поколебавшись, Лейна развернула свиток и пробежала взглядом ровные аккуратные строчки. Внезапно она выпрямилась, побледнев.

— Это какая-то шутка, глупая шутка, — сказала она. — Байлей уехал в Армект, у него там… у него там свои дела.

— Я знаю эти дела, ваше благородие.

— Ты знаешь о… жене моего брата?

— Ее благородие Илара не продлила брачный контракт. Байлей поехал за ней в Армект, рассчитывая…

— Хватит, — отрезала она. — Ты знаешь содержание этого письма?

— Да, госпожа.

Она сосредоточенно прочитала письмо второй и третий раз. Бледность на ее лице сменилась румянцем.

— Не верю. Не верю ни этому письму, ни тебе, господин. Что мой брат может делать на этом… Черном побережье?

— Он поехал искать свою жену, госпожа.

Испытующе глядя на него, она подняла руку с письмом, словно именно из него следовало то, что он только что сказал.

— Поехал искать жену? На Черное побережье?

— Ее похитили и увезли.

— На Черное побережье? А кто?

— Похоже, что посланник.

Она все еще внимательно смотрела на него, но это был взгляд, которым оценивают безумца.

— Да ты с ума сошел, господин, — наконец спокойно заявила она.

— Нет, ваше благородие. Это письмо…

С полнейшим спокойствием она разорвала письмо надвое и бросила на пол.

— Прощай, господин. Не знаю, что это за письмо, кто его писал и с какой целью. И никогда больше не приходи в мой дом.