Сергей Крускоп - Дыхание дракона

— Вот именно — неделю назад я не знал, что у меня есть дочь, и это слишком малый срок, чтобы вновь ее потерять.

- Ну почему потерять? А если бы со мной что-то случилось, когда я ехала сюда? Вероятность такая же…

— Не отпускаю!

— Отец!

— Я сказал — нет! В конце концов, теперь, когда я знаю, что я отец, должно же мое слово хоть что-то значить! Я могу тебя не пустить физически — я все-таки немного более опытный и умелый, маг. Но пока что я прибегаю к силе слова…

— Отец, — рассердилась Ивона, — извини, но ты не можешь меня пускать или не пускать! Да я понимаю, что у эльфов считаюсь еще ребенком. Но в большей степени я все-таки человек, если не по крови, то по воспитанию. Не забывай, в мои восемнадцать в крестьянских семьях женщины уже ведут свое хозяйство и рожают первого ребенка.. А некоторые — и не первого…

— И ты бы хотела осесть в человеческой деревне и нарожать кучу детей? — серьезно спросил Алеседион.

— Нет, — ответила Ивона, — по крайней мере не сейчас. А вот чего я действительно хочу — это стать магом, как моя мать и… как ты.

Алеседион выглядел осунувшимся и уставшим.

— Прости меня, — уже мягче сказала девушка: присаживаясь рядом, — но я дала обещание сделать эту работу, и если я сейчас откажусь… просто никто ко мне больше не обратится. Я не эльф, и у меня нет пяти столетий на физическое и духовное совершенствование, я хочу стать магом здесь и сейчас.

— После Предпоследней войны, — проговорил эльф, не глядя на дочь, — я постарался забыть о прошлом. Тогда это было даже не очень трудно: предыдущий Мастер Рощ пропал, многие рощи и сады Кверка пострадали от мародеров, разбегавшихся из Берроны, как тараканы. И я взялся за эту работу. А теперь, когда все более или менее стало налаживаться, я не могу ее оставить, иначе поехал бы с тобой.

— Отец, — Ивона грустно улыбнулась, — я обещаю, что со мной ничего серьезного не случится. И что я вернусь сюда и буду возвращаться регулярно, а еще регулярнее — посылать вести о себе. Да и неужели такой могучий и великий маг не сможет даже отсюда следить за перемещениями своего непутевого чада, раз уж выяснилось, что оно живо? Я попрошу тебя только об одном — не приказывать мне, что делать и как.

Алеседион выпрямился и привлек дочь к себе, обняв рукой за плечи.

— Ты действительно очень похожа на мать… — тихо проговорил он.

— Ага, — согласилась Ивона, — только масть другая и уши не той формы. Знаю. У тебя будет еще масса возможностей за меня попереживать, не расходуй все переживания сейчас.

— Как-то плохо мы рассчитали с выездом в этот раз, — посетовал Торгон.

— А все потому, — мрачно, себе под нос сказал седой гном, помощник купца, — что нечего было вчера злоупотреблять этой эльфийской кухней. Вот живот-то с утра и прихватило…

Торгон услышал.

— И ничего я такого не ел! — возмутился он. — И я в каждый приезд так питаюсь! И нормально.

— Да чем ты питаешься? И не говорите мне про эльфийскую кухню, — гнул свое седой, — приготовлено красиво, ничего не скажешь! Но разве ж это приличные существа едят?

— Да я уж видел, что ты одними яблоками да хлебом всю дорогу питался! А ведь нам такие кушанья подавали!

— Какие там кушанья!.. Только про хлеб и яблоки понятно, из чего приготовлены!

— Тебя, Гредор, послушать, так они только и мечтают нас отравить.

— Зато я до ветру трижды за ночь не бегал! Это ж надо удумать — улиток есть! И этих, с щупальцами, как их там…

— Кальмары, — услужливо подсказала Ивона, с интересом наблюдавшая за разгорающимся спором вместе с эльфами-охранниками. Виллеаден куда-то уехал (сам ли, по поручению — Ивона не знала), и к ним в столице приставили двух новых сопровождающих: видимо, чтоб те убедились, что званые, но не слишком желанные гости покинули страну, а не свернули где-нибудь по пути. С одним из эльфов, Бельвиэлем, Ивона познакомилась еще в Нареоль-Кверке.

— Вот-вот, кармары, я слышал — они в море живут. Пакость такая!..

— Невежда ты, Гредор, — вынес свой вердикт Торгон. — Правильный гном, но невежда!

Гредор от ярости аж полиловел, как слива, но ничего не ответил, мрачно замолчав.

Ивона, поняв, что перепалка окончена, задумалась о своем. Она не могла сказать, что покидает Кверк с легким сердцем, но и не поехать с Торгоном тоже не могла. И дело было даже не только в данном ему обещании. Ее словно что-то призывало ехать, какое-то неясное чувство, как будто должны произойти некие события, в которых ей уготована определенная роль. В последние дни эти мысли регулярно являлись ей во снах, входя в сознание как к себе домой и нагло там разваливаясь, но, проснувшись, девушка не помнила ничего из своих сновидений, кроме каких-то общих эмоций.

Тем временем завечерело — и стало понятно, что пересечь границу до темноты, как предполагалось, обозу уже не удастся. Эльфы поперешептывались, обсуждая этот очевидный факт, а затем один из них подъехал к Торгону.

— Мы можем переночевать в ближайшей священной роще, — проговорил он со смесью торжественности и сомнения в голосе.

— Что, без крыши? — подал голос Гредор. — Под открытым небом? А если дождь?

— В священных рощах, — сказал эльф таким тоном, словно втолковывал очевидное бестолковому ребенку, — дождь, как и другие осадки, не может идти без ведома Мастера Рощ.

Ивона продолжала о чем-то размышлять, но, заметив, что гномы повернулись к ней, утвердительно кивнула пару раз.

— Ну, тогда поехали в вашу рощу.

Роща располагалась на пологом холме, с которого днем при хорошей погоде была бы уже видна граница с Берроной. Здесь вперемешку, на первый взгляд — безо всякой системы, а на самом деле — в строго выверенном порядке, росли липы и приземистые коренастые вязы с темной корой и мелкими листьями. И те и другие деревья неплохо аккумулировали магию, и девушка довольно отчетливо ощутила накрывающий рощу «купол».

Ивона не стала всматриваться в ауры деревьев, выясняя, сидят ли внутри дриады. Те, если и были, не спешили показываться перед чересчур шумной компанией гномов, эльфов и одной полуэльфийки. Эльфы, впрочем, оказавшись под кронами, благоговейно притихли и стали переговариваться исключительно шепотом.

В роще было тепло — магия отгораживала рощу от прочего мира в достаточной степени, чтобы поддерживать под древесным шатром комфортные условия. И это было хорошо — костер здесь разводить все равно никто бы не позволил.

Гномы, которых ничто не заставит уснуть раньше, чем они вдосталь наговорятся, уселись в кружок между подводами; стреноженные лошади разбрелись по роще, пощипывая последнюю в этом году травку. Ивона, уставшая за день и от езды верхом, и — может быть, еще больше — от самокопания, расстелила одеяло под раскидистой липой и приготовилась отойти ко сну. Голоса гномов ей не мешали, хотя и разносились по всей роще — Торгон и Гредор все еще спорили о принципиальной съедобности улиток и кальмаров. Но едва она, улыбнувшись по поводу очередных аргументов, закрыла глаза, как по роще разнесся звук совершенно новый. То ли крик раненого зверя, то ли плач ребенка, пронзительный и заунывный одновременно. Ивона мгновенно вскочила, создав в руке мерцающий сгусток огня, правда, пока что не для боя, а для освещения. Гномы примолкли. На некоторое время наступила тишина, было слышно только, как переступают ногами насторожившиеся кони. Новый крик донесся уже с другого места.