Сергей Радин - Пойманные сном

- Елисей, за домом не забудьте присматривать. Имею в виду защиту. Дормидонт Силыч, персонально к вам обращаюсь (купцово привидение подбоченилось): не слишком увлекайтесь. Вернусь - займёмся делами вместе.

- Не извольте беспокоиться, - снова запел Дормидонт Силыч. - Всё тип-топчик будет!

- Я присмотрю, - пообещал Глеб Семёнович и, остро взглянув на купцово привидение, внушительно добавил: - Проконтролирую.

Прошли дом, спустились к дороге. К мосту пошли помедленней, чтобы Павел, рванувший к "Гастроному" при остановке, успел бы легко догнать их. Неуверенно бредущий Ксандр, ведомый под руки, осмелился спросить, куда побежал Павел. Услышав про хлеб, он засиял не хуже придорожного фонаря, а кикиморки, приободрившиеся в темноте позднего вечера, распотрошили кулёк с пряниками и сушками и деловито принялись то ли за ужин, то ли за подобие загородного пикника (корзинка-то есть!).

Заметив, что Ксандр наклонился к корзине, невидимой для Павла и Леонида, и улыбнулся суетливой возне пассажирок, Лёхин впервые осознал: староста Каменного города наклонился, не услышав возню, - он, в своём странном состоянии между двух миров, видит лишь корзину с кикиморками. Возможно, он видит их жующими, а вот что у них в руках - для него тайна, поскольку гостинцы, положенные Елисеем, принадлежат миру Лёхина… Брр… Голова кругом от такого понимания. Лучше не думать о таких тонкостях.

Павел догнал, когда они перешли дорогу и стали спускаться по лестнице вниз, к сваям моста. Запыхавшись, он сообщил:

- Так себе магазинчик. Цены аховые, а хлеба почти нет. Белый взял.

Лестница закончилась. Они свернули и по мёрзлой земле, с трудом видимой в чёрной тени сверху, подошли к невидимой границе между городом Лёхина и Камень-городом. Лёхин отошёл от Ксандра, которого тут же подхватил под руку Павел, и оглянулся. Еле видные лица. Фигуры, растворяющиеся во мраке. Чёрные доберманы - тень от тени… Сердце чуть сжалось.

- Леонид - первый с собаками.

Невысокая фигура с двумя тенями по бокам встала рядом. Лёхин, не оглядываясь, руку протянул чуть назад, ожидая лёгкого сопротивления. Пальцы мягко спружинили.

- Шагай. Там почти сразу - каменная плита.

Леонид пошёл к невидимой стене - и пропал вместе с собаками. Попривыкший к темноте Лёхин убедился, что его и впрямь нет рядом, и велел:

- Павел.

Тот заторопился. Лёхин знал: будь чуть светлей, он увидел бы улыбку предвкушения на губах Павла… Исчез и он.

- Ксандр, идём.

Тёмное пятно в руках Ксандра - корзина - наклонилась. Из неё высыпали кикиморки (Лёхин невольно отступил - не задавить бы) и, ухватив старосту Каменного города за штанины, с боевым кудахтаньем потащили его вперёд. И - тишина. Ушли.

- Ну что, господа. Вперёд и с музыкой?

Шишики с плеч пискнули что-то решительное - и Лёхин шагнул в неощутимую стену. Как в натиск упругого сквозняка. И уже привычно мир пошатнулся, когда одна его нога наступила на камень, затем другая.

Так и вышагнул на каменные плиты, в пространство с еле-елешным светом, таким, чтобы только человека разглядеть. И остановился. Тёплый воздух в ухо - Шишик Ник вздохнул. Две фигуры терпеливо дожидались его на краю широкой каменной лестницы.

- Э-э… Не понял. А где Ксандр? - спросил Павел.

- В Каменном городе, где ж ему быть? Просыпается, небось, потихоньку.

- Ну, собакины, пошли бегом по ступенькам! - скомандовал Леонид.

- Не так быстро, - недовольно возразил сыщик. - Я всё понимаю: и что времени мало, и что народ страдает, но дайте пару секунд прочувствовать спуск.

По краям лестницы привычно текли вялые струйки жидкости, которые чем ниже, тем ярче светились. Лёхин брал заготовленный фонарь и тоже приготовился к чудесам. Но чехол от зонта всё-таки на всякий случай распаковал и меч-складенец вынул.

- С которой начинается? - жадно спросил Павел.

- Со второй.

Несмотря на тяжёлую котомку, висевшую на плече, Павел вынул из-под куртки пистолет и нетерпеливо устремился вниз. Первая лестница. Всё как прежде. На второй они замедлили шаги. Впереди всех бегущий Павел торжествующе зарычал. На следующей площадке он развернулся, уже потрясая мечом.

- Опять наёмник? - скептически вопросил Леонид, разглядывая скромное одеяние Павла, почти полностью спрятанное под плащом - наружу лишь сапоги с меховой оторочкой, а между полами плаща на груди просвечивает кольчужная рубаха.

- Не, плащ мне точно нравится, - самодовольно отозвался Павел. - Он такой тёплый, изнутри мехом подбит. Тяжеловат, конечно, зато я себя уверенно чувствую в нём. Лёхин, надо же, у Леонида-то пёсики уже не на поводках.

И точно. Доберманы, которым ещё только предстояло преображение, обнюхивали свисающие с них цепи из белого металла. Сам же Леонид по обмундированию мог бы показаться полной копией Павла, если бы не плащ, который отличался от Павлова меховым воротником и застёжкой-аграфом, как у Лёхина. Правда, застёжка Лёхина отличалась обилием мерцающих камней, в то время как Леонидова состояла из цельного металла, на котором отчеканен абстрактный рисунок.

- Слушай, Лёхин, - не успокаивался Павел, - а почему у тебя плащ короткий, а у нас длинные?

- Во заело… У нас дорожные, судя по всему.

- По всему - это по чему? Конкретнее, пожалуйста.

- Во-первых, не слишком новые и даже потрёпанные. - Леонид выпростал из-под плаща руку, глянул на рукав какой-то плотной рубахи - тоже с меховой опушкой. - Ага, вон даже мех потёртый в местах, где к коже прикасается. Так вот плащи… Во-вторых, похоже, что их и у костра вместо спального мешка можно использовать. Завернулся - и дрыхни. У Лёхина не настолько универсальный. На земельке не прикорнёшь. Да и материал, - Леонид оттянул полу Лёхиного плаща, осмотрел, насколько смог в сумеречном свете, - потоньше да побогаче. Ясно, что Лёхин в Каменном городе чином повыше нашего.

- Ишь, барин, - беззлобно подначил Павел.

- Дались вам эти плащи, - с досадой сказал Лёхин. - Вы лучше не забывайте про последнюю лестницу.

- Лёхин, а куда мы сейчас выйдем? Явно ведь не ко дворцу?

- Нет. Этот ход ведёт к одному из караульных городских ворот. Будьте начеку.

- Так точно, вашвысокбродь! - рявкнул Павел.

- И оружие наизготовку, - напомнил Леонид и, чуть улыбаясь, глянул на доберманов. - Этих вперёд пустим по последней лестнице? Посмотреть, как они в блондинко превращаться будут?

Павел тихонько заржал.

- Блондинко, тоже сказанул!

Последнюю площадку прошли быстро и принялись спускаться. Юморить юморили, но оружие в руках уже держали. Шишики висели на Лёхином аграфе, притворяясь его пушистыми деталями, - серьёзные и важные, и Лёхин гадал, с чего бы это. Не после слов ли Павла про барина?

Превращение собак увидеть не удалось. Отвлёк Лёхин. Нечаянно. Когда вытянул вперёд руки, и взгляды Павла и Леонида приковались к поблёскивающим наручам с пятью клинками на каждом. А потом Павел поднял глаза, хотел что-то, видимо, сказать, но сказал другое, засвистев перед тем: