Богдан Дорошин - Глаз Демона

"Д-двес-ссти л-леет".

"О, почти мой ровесник, -- Геринг фыркнул. -- Прости, что потревожил твой покой. Уже ухожу...".

"Мм-мальч-чиш-шка! -- привидение вновь распалось дымом, вероятно демонстрируя высшую форму возбуждения. -- От-тдай м-мне его тело! В-вознаграж-жу-уу т-тебя! Оттт-дай!".

"Так ты не можешь покинуть это место? -- ехидно осведомился Тварь. -- Привязан к своему трупу? Как печально...".

И в этот момент в хижину вошел пришелец, своими действиями явно облегчая призраку работу. Вообще-то как знал Геринг, вселяться в живых духи мертвых не в силах, но здесь работало какое-то древнее проклятие, иначе и быть не могло. Полупрозрачным дымом приведение бросилось к Сиркину, явно желая обрести новую оболочку, но Тварь успел раньше. Резко выбросил руку в сторону, и воспользовавшись силой Глаза, отбросил жильца старого дома с такой силой, что тот разбился о стену тысячами курящих нитей.

-- Ты чего это руками размахиваешь? -- Макс округлил глаза от удивления. -- Взбесился что ли?

Геринг с недоверием посмотрел на вошедшего.

-- Ты не видишь?

-- Не вижу что? -- не понял Сиркин, а потом вскрикнул: -- Ох, ешкин бабай! Это же, блин, труп!

Призрак пытался собрать свои нематериальные останки в кучу, и в это мгновение был прекрасно виден. Словно клякса алой крови на белом снегу. Проблема заключалась в том, что юноша смотрел совершенно в другую сторону, туда, где за столом сидел мертвец.

Геринг в задумчивости почесал щеку.

-- И все? -- спросил он. -- Больше ничего не замечаешь?

-- А что еще? И слепому ясно, что тут нам еды не раздобыть. Судя по степени разложения этот кадр здесь валяется давненько. Спасибо холодрыге, иначе вонь стояла бы несусветная.

-- А там? -- палец Геринга указал аккурат на приведение.

-- Издеваешься надо мной? Что я должен увидеть на голой стене?

"У него нет Дара? -- изумлению Твари не было предела. -- Даже самого малейшего? Но... -- и эта мысль еще больше шокировала странника. -- КАК существо без Дара может прикасаться к Великим Артефактам и использовать их силу?! Это невозможно! А если Дар все же есть, то почему этот парень не в состоянии видеть столь примитивное создание как дух усопшего?"

-- Чего такой задумчивый? -- Макс вышагивал по хижине, и старый пол скрипел под его ногами. Головой он вертел в разных направлениях, видно пытаясь отыскать нечто полезное.

-- Да так, ничего, -- отмахнулся Тварь, понявший, что задача поставленная перед ним хозяином усложнилась многократно. А значит...

Значит свободы в ближайшее время ему не видать.

***

Верховный настоятель Храма в городе Арсдан, святой отец Кариддо проснулся в липком поту и с гулко бьющимся сердцем. Не смотря на то, что за окном стояла довольно теплая ночь, старика била крупная дрожь. Его Дар был совсем слабым, и святые видения, которые изредка ему являлись, телу переносить становилось все сложнее. А еще он не мог долго держать их в памяти, а потому чтобы ничего не упустить, Кариддо выскользнул из постели и босыми ногами зашлепал к письменному столу. Фитиль фонаря все еще тлел, и служитель раздул его аккуратным дуновением. Потом его руки схватились за пергамент и чернила. Перо, поскрипывая, выписывало корявые закорючки; святой отец спешил.

Когда он закончил, то сидел некоторое время прикрыв глаза. Это снова случилось. Он услышал ГОЛОС! У себя в голове. Эркалот явился, чтобы передать ему свое послание. Поднять всех храмовников на поиски неведомого зла. Нечистая сила вновь проникла в Святое Царство, а ересь Кариддо люто ненавидел. В легкой эйфории, польщенный тем, что к нему снисходит сам Господь, священник зашагал к двери, вышел в коридор и через минуту уже стучал в массивную дверь рыцаря-коммандера Даркста.

-- Ну чего там? -- проворчали с другой стороны, но дверь все же открылась. Лицо рыцаря было заспанным, одет он был в ночную сорочку. Вместе с тем, столь нелепый вид нисколько не умалял того факта, что это был жилистый, крепкий мужчина, повидавший на своем веку немало сражений во славу Экралота. -- Падре?

-- Нет времени объяснять, коммандер, -- только сейчас Кариддо понял, что до сих пор босой. -- Я рад, что застал вас здесь; боялся, что вы можете быть в городе.

-- Сегодня не мой караул. Да и что делать нечистым в Арсдане, так близко к Храму?

-- Я бы не был столь беспечным, коммандер. Вот.

Кариддо протянул рыцарю пергамент, который еще совсем недавно был девственно чист. Дарксту пришлось вернуться в комнату и принести с собой зажженный каганец, и только после этого он начал читать. Глаза его щурились, губы шевелились, силясь разобрать наспех написанное послание. И лишь спустя пять минут он хмуро поглядел на Кариддо.

-- Вы не выспались, святой отец?

-- У меня было видение!

-- То, что здесь написано... звучит как минимум неубедительно.

-- Это глас самого Экралота! -- взвизгнул богобоязненный настоятель. -- Не вам сомневаться в божественной воле!

-- Я и не сомневаюсь в воле Господа нашего, -- спокойно парировал Даркст. -- Я сомневаюсь, что у вас могло быть видения. Согласитесь -- это не депеша, и тем более не официальный документ.

-- Вы хотите сказать, что мне показалось? -- понизив голос, с угрозой вопросил отец Кариддо. -- Что ж, в таком случае пошлите гонцов в другие монастыри и храмы! Уверен, тамошним святым отцам приснился такой же сон!

-- Сон? -- Рыцарь-коммандер был далек от магических фокусов, хоть его вера и была крепка. -- Хорошо, я проверю. Но...

-- Что?

-- Людям это не понравиться. Святое Пламя все еще в памяти многих, а здесь говориться, что...

-- Такова воля Эркалота! -- напыщенно возвестил Кариддо. -- Не мне вам напоминать об этом. Ваша задача, как защитника Храма, выполнять приказы. Это понятно?

-- Да, падре, -- Даркст склонил голову в почтительном жесте. -- Прошу меня извинить. Немедленно отдам все необходимые распоряжения.

***

Прежде, чем они добрались до первых признаков цивилизации, Макс на своей шкуре ощутил, что значат лишения большой дороги. Никаких тебе магазинов, супермаркетов, автоматов с кофе и сникерсами. Только дикая природа, и полное неумение с ней уживаться. Если бы не Геринг, который был превосходным охотником и путешественником, Сиркину пришлось бы туго. Проглатывая свою гордость, Макс признавал, что попросту погиб бы, а его тело навеки сковал бы горный снег.

Но спустя несколько дней (весьма тяжелых, между прочим) путникам удалось спуститься к подножью горы, а вскоре они вышли на неровную дорогу, явно искусственного происхождения. Жгучий холод остался позади, как и необходимость жрать сырые корни, которые Геринг с большим усердием добывал из-под слоев снега и оледенелой земли.