Эления - Дэвид Эддингс

твоей жены, Спархок, — сказал он, вручая его. — Это первое из тех, что я должен дать тебе, а дальше — по обстоятельствам.

Спархок отвел Фарэна в сторону и сломал печать письма Эланы.

«Любимый, — писала она, — ты уехал всего несколько часов назад, а я уже отчаянно по тебе скучаю. У Стрейджена есть для тебя и другие послания от меня, которые, я надеюсь, поддержат тебя, если дела пойдут плохо. А кроме того они принесут тебе мою нескончаемую любовь и веру. Я люблю тебя, мой Спархок. Элана».

— Как ты обогнал нас? — спросил Стрейджена Келтэн.

— Вы в доспехах, сэр Келтэн, — ответил Стрейджен, — я — нет. Вы бы удивились, как быстро мчится лошадь без всего этого лишнего железа.

— Ну что? — спросил Улэф Спархока. — Мы отошлем его обратно в Чиреллос?

— Нет, — покачал головой Спархок. — Он здесь по приказу королевы и теперь отправляется с нами.

— Удержите меня, если мне вдруг представиться возможность стать рыцарем какой-нибудь королевы, — сказал генидианец. — Уж слишком много хлопот, забот и политики.

⠀⠀ ⠀⠀

Стало пасмурно, когда они ехали на северо-восток по дороге к Кадаху, но дождя, как и в прошлый раз, когда они проезжали здесь, не было. Юго-восточные приграничные земли Лэморканда были сродни пелосийским, а на вершинах холмов в округе высилось несколько замков. Поскольку Чиреллос был близко, то тут, то там попадались монастыри и общины и звон колоколов печально разносился над равниной.

— Облака плывут куда-то не туда, — ворчливо заметил Кьюрик, когда они седлали лошадей на следующее утро. — Восточный ветер в середине осени — плохая примета. Боюсь, что зима будет суровой, а это не слишком приятно для солдат на равнинах центрального Лэморканда.

Они отправились дальше на северо-восток. Примерно часа через два к Спархоку во главу колонны подъехали Кринг и Стрейджен.

— Друг Стрейджен мне тут многое порассказал об этой тамульской женщине — Миртаи, — сказал Кринг. — Ты успел с ней обо мне поговорить?

— Ну, я начал, — сказал Спархок.

— Я этого и боялся. То, о чем поведал мне Стрейджен, заставила меня обо всем этом крепко задуматься.

— Да?

— Ты знаешь, что у нее на коленях и на локтях кинжалы.

— Это мне известно.

— Я так понял, они выскакивают, когда она сгибает руку или ногу?

— Кажется, так.

— Стрейджен говорит, что когда она была совсем молодой, на нее напали три разбойника. Она вывернула руку и перерезала горло одному, воткнула колено в живот другому, сбила третьего с ног ударом кулака и вонзила ему нож в сердце. Что-то мне расхотелось иметь такую жену… Кстати, что она ответила тебе, когда ты с ней разговаривал от моего имени?

— Сказать честно, она просто рассмеялась.

— Рассмеялась? — удивленно воскликнул Кринг.

— Мне показалось, что ты не совсем в ее вкусе.

— Рассмеялась? Надо мной? — продолжал сетовать Кринг.

— Думаю, ты принял мудрое решение, друг Кринг, — сказал ему Спархок. — Вряд ли вы подойдете друг другу.

— Смеялась надо мной, да? — все еще сверкая глазами с негодованием проговорил Кринг. — Ну хорошо! Мы еще посмотрим!.. — Он пришпорил коня и поскакал обратно к своему отряду.

— Зря ты ему рассказал о том, что Миртаи рассмеялась тебе в ответ, — покачал головой Стрейджен. — Теперь он из кожи вон вылезет, чтобы завоевать ее. Мне он вообще-то нравится, и не хочется даже думать о том, что сделает с ним Миртаи, если он переусердствует.

— Может быть, удастся его от этого отговорить? — сказал Спархок.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

— Скажи, Стрейджен, ты — человек вольный, но что держит тебя здесь, с нами? — поинтересовался у него Спархок.

Стрейджен посмотрел на монастырь, мимо которого они проезжали, о чем-то задумавшись.

— Хочешь услышать правду, Спархок? Или дашь мне пару минут, чтобы я успел придумать тебе сказочку?

— Почему не начать с правды? Если мне не понравится, то придумаешь что-нибудь другое.

— Хорошо, — ухмыльнулся Стрейджен. — Среди вас я ощущаю себя человеком знати. Я общаюсь с королями и королевами, высшим духовенством. — Он поднял руку. — Нет, я не пытаюсь ввести себя в заблуждение, мой друг, и не думай, что у меня помутился разум. Я знаю и помню — что я — бастард и вор, а также и то, что эта близость к знати здесь лишь временная. Скорее всего она продлится до тех пор, пока я буду вам полезен. Меня терпят, а не принимают. Хотя, не могу сказать, что я лишен самолюбия и так уж низко ставлю себя в своих собственных глазах.

— Я заметил, — сказал Спархок, мягко улыбаясь.

— Не вредничай, Спархок. В любом случае, я принимаю это временное и притворное равенство. Хотя бы для того, чтобы поговорить с умными людьми. Шлюхи и воры — не слишком приятная компания. Ты понимаешь, единственное о чем они могут говорить — это о шмотках. Ты когда-нибудь слышал, как шлюхи толкуют о шмотках?

— Нет, и даже не могу себе представить.

— Смею заверить тебя, это что-то ужасное. — Стрейджена передернуло. — Тут узнаешь о мужчинах и женщинах такое, что вовсе не хочешь знать.

— Но ведь это долго не продлится. И ты сам знаешь об этом, Стрейджен, — сказал Спархок. — Когда все вернется в нормальное русло, люди опять закроют перед тобой двери…

— Ты конечно прав, но разве плохо хотя бы недолго поиграть в это? А когда все кончится, у меня будет еще больше причин презирать вас — знатных, богатых и родовитых. — Стрейджен немного помолчал, а потом добавил: — Хотя ты мне, пожалуй, нравишься, Спархок. По крайней мере пока.

Они