Эления - Дэвид Эддингс

— Потом объясню, — пробормотал Спархок.

Мелодию свирели Афраэль, казалось, никто во всем залитом солнцем нефе больше не услышал. Долмант однако слегка расширил глаза и побледнел, но взял себя в руки и в конце концов объявил, что Спархок и Элана навечно и нераздельно, неизменно и несомненно объявляются мужем и женой. Затем он призвал на них благословение Божье в заключительной молитве и наконец разрешил Спархоку поцеловать свою молодую жену.

Спархок осторожно приподнял фату Эланы и нежно притронулся своими губами к ее.

За церемонией венчания немедленно последовала коронация Спархока как принца-консорта. Он преклонил колено, чтобы на его голову возложила корону, которую вынес в неф Кьюрик на алой бархатной подушечке, та самая молодая девушка, которая только что пообещала ему — среди всего прочего — свое послушание, но которая действовала сейчас как королева-властительница. Элана звонким голосом, которым, казалось, могла повелевать и горами, произнесла довольно милую речь, в которой прозвучало немало лестных слов о Спархоке, и в заключении ее возложила на его голову корону. Спархок, все еще коленопреклоненный, поднял свое лицо вверх взглянуть на Элану, и та, не удержавшись, снова поцеловала его. И рыцарь про себя отметил, что с каждым разом это получается у нее все лучше и лучше.

— Теперь ты мой, Спархок, — проговорила она, все еще касаясь губами его губ.

А потом, хотя Спархоку было еще далеко до дряхлости, Элана помогла ему подняться на ноги. Миртаи и Келтэн вышли вперед, неся подбитые горностаем мантии, чтобы возложить их на плечи королевской четы, после чего оба новобрачных обернулись, чтобы принять поздравления.

За церемонией в нефе последовал свадебный ужин. Спархок совершенно не помнил, что подавали на стол на этом ужине и даже ел ли он хоть что-нибудь. Единственное, что осталось у Спархока в памяти — то, что тянулось все это непомерно долго. Наконец новобрачные были препровождены к двери роскошно убранной палаты, высоко в восточном крыле дома, находившегося в ведении Церкви.

В комнате было много мебели. Тут стояли стулья и столы, диван и множество шкафчиков, и широкая кровать на возвышении.

— Ну, наконец-то, — с облегчением произнесла Элана. — Я думала, это все никогда не кончится.

— Да, — согласился Спархок.

— Спархок? — сказала она тогда, и в ее голосе уже не слышалась властность королевы. — Ты меня правда любишь? Я знаю, что заставила тебя это сделать — сначала в Симмуре, а потом здесь. Ты женился на мне, потому что любишь меня, или просто уступил желанию королевы? — Голос ее дрожал, и сейчас она казалась Спархоку совсем маленькой и беззащитной.

— Ты задаешь глупые вопросы, Элана, — мягко сказал он ей. — Признаюсь, сначала ты загнала меня в угол, потому наверное, что я не предполагал, каковы твои чувства. Я не слишком-то выгодное приобретение, Элана, но я люблю тебя. Я никогда никого больше так не любил и никогда не полюблю. Мое сердце несколько побито, но оно твое. — Спархок поцеловал королеву, и она снова растаяла.

Поцелуй был долгим, но через несколько мгновений рыцарь почувствовал, как маленькая ручка нежно скользит к его голове, чтобы снять корону. Он отодвинул лицо и посмотрел прямо в блестящие серые глаза Эланы, затем осторожно снял ее корону и дал фате упасть на пол. Молча они расстегнули друг на друге горностаевые мантии.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Окно было открыто. Ночной ветер раздувал легкие занавески и доносил ночные шорохи и звуки из Чиреллоса далеко внизу. Спархок и Элана не чувствовали его дуновения и внимали лишь одному единственному звуку — биению своих сердец. Свечи уже догорели, но в комнате не было темно. Взошла луна и осветила ночь своим бледным серебристым сиянием. Казалось, лунный свет запутался в колышущихся занавесках, и был он нежнее и прекраснее света любой свечи.

Было уже поздно, а если быть точным, то очень рано. Спархок дремал, но его бледная, залитая лунным светом жена не позволяла ему уснуть.

— Никакого сна, — сказала она ему. — У нас только одна ночь, и ты собираешься тратить время на сон?

— Прости, — извинился Спархок. — У меня был тяжелый день.

— И тяжелая ночь, — добавила Элана с лукавой улыбкой. — Ты знаешь, что ты храпишь как ураган?

— Думаю, это из-за сломанного носа.

— Да, это не совсем удобно, любимый. Я очень чутко сплю. — Элана уютно устроилась в его руках и удовлетворенно вздохнула. — Ах, как хорошо, — промолвила она. — Нам надо было пожениться много лет назад.

— Думаю, твой отец возразил бы на это. А если не он — то Ролло точно был бы против. Кстати, что сталось с Ролло?

— Из него вылезла вся набивка после того, как мой отец отправил тебя в ссылку. Я его постирала, а потом сложила и убрала на верхнюю полку в моем шкафу. Я его опять набью, когда родится наш первый ребенок. Бедный Ролло! Ему тяжело пришлось, когда тебя отослали. На несколько месяцев мои слезы превратили его в маленького мокрого зверька.

— Ты правда по мне так сильно скучала?

— Скучала?! Да я думала, что умру. Я и хотела умереть.

Спархок обнял ее крепче.

— Да, кстати, — неожиданно встрепенулась Элана, — ты обещал мне рассказать о тех мелодичных звуках, что мы слышали в соборе.

— Это была Афраэль. Стоит спросить об этом Сефрению, но вообще я почти уверен, что наш брак заключен по канонам более чем одной религии.

— Хорошо. Значит, ты еще больше принадлежишь мне.

— Тебе больше и не надо. Ты уже прибрала меня к рукам, когда тебе было шесть лет.

— Как мило, — улыбнулась Элана, еще крепче прижимаясь к нему. — Господи, как я старалась. — Она помолчала, а потом добавила, — Знаешь, меня немного смущает эта стирикская богиня. Она всегда где-то рядом. Может