Ольга Брилева - По ту сторону рассвета

— Ждем, — коротко отозвался эльф.

Ночной туман лежал в долинах, светясь сквозь ветки. Пахло водой. Они стояли на берегу реки, которая не могла быть ничем, кроме Эсгалдуина.

Нимрос спустился к воде, умыл лицо и напился. Мар-Кейрн набрал воды во флягу.

В тумане над водой замаячило темное пятно, тихий плеск разнесся далеко, потому что был единственным звуком, порвавшим тишину этой минуты.

Лодка.

Она плыла против течения, без гребцов и без ветрил, лишь один эльф сидел на корме, держась за рулевое весло и легко поводя им вправо-влево, так что лодка плавно двигалась вперед.

Причалив к берегу, он встал, но не вышел из челна.

Он не сказал ни mae govannen mellyn, ни «звезда зажглась в час нашей встречи» — потому что они сюда прибыли не с радостью и звезд не было видно на посеревшем утреннем небе. Эльф просто сказал:

— Я — Маблунг, военачальник короля Тингола. Я был с лордом Береном в час его смерти.

— Смерти? — изумился Фритур. А Нимрос повторил это слово беззвучно.

— О, нет, лорд Маблунг, — голос Мар-Кейрна задрожал. — Ты, верно, оговорился. Или это же скверная шутка. Лучше признайся, не то я…

— Остановись почтенный Фритур! — у Нимроса кружилась голова, но он сохранил способность действовать здраво. — Таким не шутят. Лучше нам последовать с лордом Маблунгом и услышать, что он скажет. Вспомни, лорд Берен призвал нас своими свидетелями. Неужели ты нарушишь данное ему обещание?

— Тогда расскажи нам по дороге, Маблунг, как так вышло, что наш лорд отправился в гости к вашему живой, а забирать мы его должны мертвого. Я — Фритур Мар-Кейрн, аксанир, — назвался служитель Мандоса.

— Садитесь в лодку, mellyn, — пригласил Маблунг. — О ваших конях позаботятся. Вы найдете их на этом же месте.

Лодка мягко оттолкнулась от берега, поплыла между кувшинками. Нимрос от усталости и горя погрузился в оцепенение, похожее на дремоту, но все, что говорил Маблунг, слышал очень ясно.

— Королю Тинголу было предсказано, что если Берен принесет Дивный Камень в Дориат, Тингол вскорости погибнет, а если погибнет Берен, пытаясь добыть Камень, то умрет дочь короля, Лютиэн. Многие считали, что earnil струсит и откажется от принцессы, от Сильмарилла. Но я видел Берена в тот день, когда он просил у короля руки его дочери, и сразу понял: он не отступит. Однако случилось то, чего никто не мог предвидеть, даже вещая Мелиан: Берен появился здесь без Сильмарилла…

Берен пытался разгадать выражение лица Тингола — и не мог. Точнее, что-то знакомое было в этом выражении, что-то близкое и понятное, но этого «чего-то» от Тингола он никак не ожидал, и потому не мог вспомнить, что же оно обозначает и как называется.

Опустившись на одно колено, он склонил голову. Лютиэн слегка присела в поклоне.

С Тинголом у меня все время выходит как в дурацкой сказке, подумал он, поднимаясь. На этот раз — как в той, где Беор Старый подбирал себе умную жену, загадывая сестрам загадки. Как там: прийти на пир и одетой, и нагой; и верхом, и пешком; и с подарком, и без подарка. Вот и я: и с Сильмариллом, и без…

— Я вернулся, король, — сказал он как можно громче и четче. — И требую то, что принадлежит мне по праву.

В глазах Тингола на секунду промелькнул… ужас?

— Ты обещал, что Сильмарилл будет в твоей руке, — ровным, неестественно ровным голосом сказал Тингол.

— Он там, повелитель. Даже сейчас он в моей руке.

— Покажи, — голос изменил эльфу, дрогнул.

Берен поднял левую руку, раскрыл ладонь.

Рука была пуста.

Слегка отдернув ниспадающий диргол и рукав, он поднял правую руку, обнажил обрубок.

По залу пронесся ветерок тихих изумленных восклицаний.

— Сильмарилл в этой руке, король Тингол. А рука — в брюхе волка, а волк носится Враг знает где. Можешь мне не верить, но я выполнил обещание и Лютиэн уйдет отсюда моей женой. Я вывел ее из Ангбанда — выведу и из Дориата.

Опустив руку, он понял вдруг, на кого выражением лица похож Тингол: на висельника, у которого из-под ног вышибли подставку — и вдруг оборвалась веревка.

— Садитесь, дети, — сказала Мелиан. — Садитесь и расскажите нам, что произошло за эти два года…

— Много чего произошло, — проворчал Фритур. — О многом я и сам не знаю. Например, как они сумели добраться до Моргота и выйти из Ангбанда с Камнем.

— Я знаю, — сказал Нимрос. — Я расскажу тебе… потом…

— Они и нам рассказали только самое главное, — заметил Маблунг.

— И что ваш король? Опять послал Берена за камешком? Волчину отлавливать?

— Не надо так, почтенный Фритур… — Маблунг поднял глаза и Кейрн осекся: в этих глазах стояла истинная, неподдельная боль.

— Ему было предсказано, — Фритур говорил глухо и в сторону. — Что убьет его волк… И дважды он уходил от Судьбы. На Тол-и-Нгаурот и у Темных ворот… Это был волк? Тот самый?

Эльф молча кивнул.

— Его просили отказаться, — Маблунг Тяжелая Рука бросил рулевое весло, зачерпнул воды из-за борта и провел мокрой рукой по своему лицу. — Король просил. И я, и Белег. Лишь Мелиан и Лютиэн молчали…

— Это было бесполезно, — Фритур бессознательно перебирал на шнурке дощечки с вырезанными рунами. — Если Берен что-то вбивал себе в голову, отговорить его никто не мог. С детства он был таким. Госпожа Тинувиэль это уже знала… Но хоть свадьбу-то справили? — неожиданно спросил он.

— Призываю Варду, возжигательницу звезд, дарительницу Света: будь свидетельницей в том, что по любви, доброй воле и моему согласию выходит моя дочь за Берена, сына Барахира. Благослови их союз именем Единого, дай им радость в верности, мудрость в радости и силу в печали. Пусть союз их будет так же крепок, как тот, что заключен меж тобой и Манвэ.

— Призываю Манвэ, владыку дыхания Арды, хранителя Истины: будь свидетелем в том, что по любви, доброй воле и согласию отца берет Берен, сын Барахира, Лютиэн Тинувиэль, дочь короля Элу Тингола. Благослови их союз именем Единого, дай им радость в верности, мудрость в радости и силу в печали. Пусть союз их будет так же крепок, как твой союз с Вардой.

Эту фразу должен был говорить отец жениха, но Барахир был давно мертв, а Фритур не успел бы раньше чем в два дня… Берен попросил Келеборна и Галадриэль побыть его свадебными родителями — они согласились. Уже почти год, как они вернулись в Дориат, прощенные Тинголом по слову Даэрона. Было ли это чем-то вроде мягкой опалы или их собственным желанием — но в Менегроте они не жили, пришлось посылать за ними гонца.

Рука об руку Берен и Лютиэн встали перед Тинголом. Король протянул Берену тонкое золотое кольцо.