Лила Джерри - Гимн неудачников

Эй, а как меня зовут?

А надо ли мне знать, как меня зовут?

А нормально ли разговаривать сам с собой?

Ощущение покоя куда-то подевалось. Досадно. Вопросы плавали в голове как вермишель в киселе - медленно, неторопливо, и лучше бы их там не было.

Из состояния овоща меня выдернул громкий стук в окно. Поначалу я не обращал на него внимания, но звук не прекращался, выводя из себя и прогоняя отупение. Кое-как встав на ноги (окружающее плыло в невнятном тумане), я прошлепал к окну, лелея планы мести очумевшему дятлу.

За стеклом бесновалась старая и изрядно драная ворона, по виду - только что из помойки. На показанный кулак и размахивание руками бомжеватая птица ответила утроенными усилиями. Быстро оглянувшись, я стукнул по стеклу. Ворона отскочила в сторону, смерила меня оценивающим взглядом и долбанула в ответ так, что будь окно стеклянным, то разлетелось бы на осколки.

От неожиданности я отпрыгнул практически как ворона. Пол качнулся; перед глазами заплясали бело-черные переливающиеся точки; я судорожно вцепился в спинку кровати и зажмурился, выравнивая дыхание и мысленно считая до десяти.

Ворона ни с того ни с сего утратила интерес к стеклу и улезла в район форточки. Из-за старой, покрашенной облупившейся краской рамы торчали только встрепанные черные перья: птица ухитрилась забраться между решеткой и окном.

М-да. Нимора неподалеку, сразу видно. Успокаивает только то, что форточка закрыта изнутри. Чтобы пробиться через рамы, пусть и деревянные, потребуется не один час.

Соображалось с трудом. И чем меня так обкололи? Последнее, что помню - вспышка черного света. Всегда думал, что рассеиватели не дают колдовать. И дружинники так же думали. И ниморцы... ну, они проиграли, так что неудивительно.

На самом деле, конечно, магию блокировать невозможно... Как невозможно ее отнять, исчерпать или потерять. Магия - наша жизненная сила, и покуда мы живы, она существует, и когда не живы -тоже... иногда.

Рассеиватели уменьшают точечную концентрацию магии за счет увеличения площади покрытия. Если проще, то вместо того, чтобы превратить в пепел одного человека, колдун вызовет головную боль у десятерых. Хитрая штука.

Холодный пол все норовил выскользнуть из-под ног, но я упорно обошел комнату, цепляясь за стену. Обнаружились две двери: одна - в крошечную уборную, другая закрыта. Маленькое окошко под потолком, сквозь которое едва-едва пробивается тусклый свет. Бетонная клетушка и уютный приют клаустрофобии.

Привычные размышления помогли прийти в себя. Рассеиватели - это просто, это знакомо. Эжен вот их разбирал. Во время последней оккупации соседи напихали эти штуки в каждый город, и ни одной инструкции. Правда, городские большие - цистерны в два человеческих роста - ржавые и нерабочие...

Я добрался до окна и встал на цыпочки, выглядывая наружу. С качающихся под порывами ветра берез летели первые листья; а за ними сплошным темным массивом утыкались в небо ели.

Д-д-д-деревья. Великий Лес наступает. Странно. Не видел в городе парков. Загородная тюрьма какая-то. Окна с решетками, кровать привинченная...

Мать моя, опять галлюцинации! Рама вспомнила далекую молодость и решила превратиться в дерево. Сквозь растрескавшуюся краску целеустремленно прорастал зеленый побег: вот уже появился первый листочек, второй...я отпустил решетку и потер глаза, но глюк не исчез. Наоборот, резко ускорившись, побег изогнулся вверх, обмотался вокруг шпингалета и с силой дернул форточку на себя.

Я бросился к двери и со всей силы заколотил в нее.

- Откройте!

Так ведь сожрут и никто не заметит!

Я заозирался, ища хоть какое-то оружие, схватился за подушку, швырнул ее обратно, приподнял стол и с грохотом уронил на пол, заметался по комнате, наткнулся на стул, с полузадушенным паникой радостным криком поднял его над головой и повернулся к окну, готовясь дорого продать свою жизнь.

В борьбе растения с рассохшейся рамой победила природа. Взвизгнули петли, остававшиеся нетронутыми много лет; вместе с холодным ветром в комнату ввалилась ворона, неопрятным комком бухнувшись на подоконник. Вслед за ней, выходя прямо из тела, тянулись невнятные зеленые нити.

Последняя нить втянулась в тело, и ворона сорвалась с подоконника, тяжело захлопав крыльями. Стул взлетел в воздух, описав плавную дугу. Их пути пересеклись...

- А ну отцепись, дрянь! - я потряс стулом, но ворона висела на ножке будто приклеенная. От ярости помутнело в глазах. Я шагнул к стене, широко размахнувшись...

Стул выпустил зеленые побеги и зацвел. С невнятным воплем я отшвырнул деревянное кошмарище в угол и кувыркнулся за кровать. Послышалось громкое хлопанье крыльев: ворона тяжело поднялась в воздух. Ее мотало туда-сюда, словно захватившее разум растение толком не знало, как управлять вверенным телом, зато обладало заметной долей упорства. Его гнал вперед голод и жажда крови...

На полпути энтузиазм левого конструкта закончился, и ворона безжизненно шмякнулась прямо на подушку.

Я осторожно обошел вокруг кровати, изучая реакцию зомби-вороны. И это все? Она не собирается на меня нападать, убивать, пожирать, делать все прочие вещи, для которых Великий Лес создал растение-паразит?

Ворона не подавала никаких признаков не-жизни. Только сейчас я заметил, что в клюве птица держит что-то знакомое: серебристое, круглое, с рельефным рисунком. Птицы любят яркое и блестящее; но этого не оправдает того, что яркое и блестящее - пуговица Дэна Ролы.

Вот так привет из прошлого...

Послышался звук отпираемой двери. Сам не понимаю, как я успел метнуться к окну, захлопнуть форточку, поднять стул, сунуть птицу под подушку и встретить посетителей уже сидящим на кровати. Только сейчас пришло в голову, как сражение выглядело со стороны. Идиот, стул и бедная, маленькая, уже мертвая ворона. Тьфу. То ли дело, Черная Смерть: маг, потолок и куча народу. Вот где масштаб!

Уф, ко мне возвращаются мысли! Жаль, что глупые и потому привязчивые.

Грохотнул последний засов и дверь отворилась. В комнату ввалился мужик в зеленом; орлиным взором окинув помещение и убедившись, что я не стою за дверью с дубинкой из ножки стула, он отодвинулся, пропуская кого-то.

За охранником следовала средних лет женщина в простом коричневом платье с белой накидкой на голове. Чем-то она была похожа на сестру милосердия или на монашку культа десяти ступеней восхождения. Меня пришли лечить или отпевать? Ох, не люблю я эту братию... Монахов, в смысле. Они даже хуже друидов.

Светлые, почти белесые глаза на бледном, с грубыми, словно вырезанными из камня чертами, неподвижном лице. Для целительницы женщина была немного мрачна, для монашки - мрачна просто неприлично. Те вечно радостные, так и ходят с улыбкой все время, даже когда предрекают будущую жизнь в виде таракана.