Эрик де Би - Призрачный путник

Лорд Певец, почти без сознания от выпивки и боли, не мог возразить. Трое рыцарей спешно направились к дверям, Барс пытался убедить Дерста, что волноваться не о чем, потому что старый пройдоха был пьян, Арья то и дело бросала предупреждающие взгляды на своего дядю, а Дерст во всё горло кричал, что они все сошли с ума. Грейт меж тем, с покрасневшим лицом и нахмуренными в ярости бровями, изо всех сил пытался закричать.

Арья Венкир пожалеет об этом, приходится она там барду племянницей или нет.

Глава 9

28 Тарсах

Когда небо заволокли грозовые облака и последний свет заходящего солнца угас, Путник, с тяжелым сердцем и полной тревожных мыслей головой, возвращался в Куэрварр. Его меч мёртвым грузом оттягивал ножны, тянул к земле, как и пропитавшаяся дождевой влагой одежда. Ожидания Путника оправдались — друида в роще не было, но воин почувствовал её незримое присутствие, почувствовал, что эльфийка наблюдает за ним. И, как всегда, когда он ощущал спиной её взгляд — призрак Тарма Тардейна куда-то исчез.

Другой мог бы опасаться наказания Гилтер'йель, но Путник не задумывался о подобном развитии событий. Это было естественно для его наставницы, единственной матери, которую он когда-либо знал; матери, не любившей и не прощавшей.

У эльфов долгая память и горячий гнев, часто говорила она, и за пятнадцать лет он понял, что это правда. Но Путник не мог ничего поделать, и поэтому сосредоточился на текущей задаче — убить третьего и последнего соратника Грейта.

По крайней мере, Путник думал, что человек-великан, которого звали Бильгреном, был третьим убийцей — пока не встретится с варваром лицом к лицу, пока не почувствует тот самый дух ненависти, что чувствовал ночью пятнадцать лет назад, он не узнает наверняка.

Как будто в унисон его мыслям, дождь из холодящей мороси перерос в сумрачный ливень.

Разминуться с мрачными стражниками у единственных куэрваррских ворот было несложно. Хоть они и были начеку, настороженными и внимательными, крепко сжимая серебряные копья, но из-за дождя видимость снизилась почти до нуля. Закутавшись целиком в свой тёмный плащ, Путник проскользнул мимо в тени, на расстоянии чуть ли не длины меча от стражи.

Блеклой тенью в струях ливня он прошел по пустой главной улице. Немногие горожане выходили из дома ночью, тем более, когда снаружи лил такой дождь. Путнику не нужны были глаза, чтобы ориентироваться в сплетении узких улиц — он бывал здесь много раз, незримый и незамеченный жителями.

Когда улица вышла на главную площадь, дождь на мгновение стих, и Путник задрал голову. Он видел яркий свет в окнах дома Грейтов. Он видел лица за этими окнами и движущиеся тёмные силуэты, но почти не думал о них. Он знал, что скоро попадет внутрь.

Призрачный воин повернул на север, через ворота из тенистого дерева, направляясь к старой части города — туда, где первые поселенцы некогда разбили лагерь, положив начало Куэрварру. В городе считалось, что вторая волна жителей отличалась некоторой трусостью, потому что они остановились к югу — ближе к дороге на Серебристую Луну, в месте, куда помощь могла подоспеть чуточку быстрее. Разница была незначительной, но северный Старый Район больше соответствовал духу первопроходцев.

Дом Бильгрена, крепкая постройка, некогда бывшая таверной, которую нынешний хозяин купил из-за винного погреба и запасов эля, припал к земле через несколько зданий дальше вдоль дороги; неподалеку стоял оставленный на ночь фургон какого-то торговца, заставленный тюками. Здание даже на таком расстоянии производило впечатление покинутого и неухоженного. Балкон на втором этаже прогнил и почти обрушился из-за плесени, большая часть окон была заколочена. Дом мог показаться заброшенным, если бы не толстая железная дверь. С гравировкой в виде рычащих тигров, она служила демонстрацией силы Бильгрена — говорили, что варвар сам перенес дверь весом в несколько сот фунтов49 прямо из кузни на своей родине за тысячу миль отсюда.

Задумавшийся Путник оказался пойман врасплох, когда из переулка высунулась рука, схватила его за плечо и потянула в густую тьму.

Он пришел в себя и в мгновение ока выхватил кромсатель, взмахнув крест-накрест в сторону невидимого противника. Темный силуэт отпустил его, отпрянув от удара, но Путник не остановился. Он стал наступать, клинок метнулся сверху вниз, затем — справа налево. От первого удара враг смог уклониться, второй проскрежетал по стали, как будто скользнув по латам. Удар сверху попал в торопливо поднятый щит, едва сумевший отвести клинок. Щит не отразил лезвие, а позволил ему соскользнуть, вонзиться в стену здания, и там зажал оружие.

Чтобы освободить меч, Путник бросился вперед и толкнул противника, который и так уже вышел из равновесия, к стене. В поднятой руке сверкнул длинный меч, и Путник сразу же приблизился к врагу, выходя из зоны поражения, и прижал его своим телом к потрескавшейся деревянной стене, заблокировав правую руку противника своим плечом. Козырек крыши закрыл Путника от струй дождя, но лицо его соперника по-прежнему скрывала темнота.

— Останови… — начал он, и тут вспышка молнии озарила переулок, на доли секунды осветив лицо противника.

Это оказалась рыжеволосая женщина, та, с которой он случайно встретился в другом узком переулке, где спас её от неизвестного бандита, а затем столкнулся в доме Торлика — всё это произошло совсем недавно.

— Ты… — хотел спросить он, но слова превратились в хрип, когда его нога взорвалась болью — девушка с силой отдавила ему ступню. Путник отшатнулся, и его тут же ударили коленом в живот. Он согнулся пополам — воздух будто исчез из легких — но всё же смог потянуться за мечом, по-прежнему торчавшим в стене.

Девушка не стала атаковать, но меч держала перед собой, отступив от стены.

— Не столь честная женщина ударила бы тебя между ног, — мимоходом заметила она, отбросив со лба локон рыжих волос.

Путник смог выпрямиться, упираясь спиной в стену, пока спазмы боли не прошли и глаза вновь не приспособились к темноте.

Рыцарь увидела, что он снова стоит прямо, и улыбнулась:

— А сейчас…

Что бы девушка ни собиралась сказать, слова превратились в удивленный вздох, когда она отскочила назад, едва избежав удара серебристым клинком меж ребер — Путник сделал выпад. Она отбила лезвие в сторону, вернувшись в защитную стойку, наготове с поднятым щитом.

И к счастью — для нее — потому что быстрее, чем она успела вздохнуть, Путник нанес второй удар, угодивший в щит с такой силой, что державшая его рука онемела. Добрая сталь устояла, хоть кромсатель и оставил на поверхности длинную зарубку.