Сергей Жилин - Иоанниты

– Всё же лучше, чем среди этих лицемеров.

– Не будем возвращаться к моим гостям! Однако я рад, что мы договорились. С'эсхэн Нагд'ыма!

– Это по-креольски?

– Верно подмечено.

Джакомо Пито, дьявола ему в объятия, нагло слукавил: фраза родом не с Креолии, даже с Континента, да и не из нашего мира. Воспоминания об этом всплыли быстро, но болезненно и неприятно… всё дело в том, что это не мои воспоминания.

Но Митиху об этом рассказывал путешественник Нуно, повидавший многое и многих. Демон-блуждающий без устали рассказывал про все чудеса миров и мест, куда ему довелось добраться. Была и история про демона Бьёса, который любил приговаривать заветное «С'эсхэн Нагд'ыма», что означает «Скреплено и не откажешься», то есть «решено окончательно», если человеческим языком.

Слава богу, троица отошла от стола, так как я буквально выкрикнул:

– Твою ж мать, Пито – аронакес!

– Что? – замерла Виктория, истерично тянувшая меня нагонять грозное трио.

– Я рассказывал как-то про полудемонов-полулюдей, в Ордене их зовут аронакесами! Пито – одна из этих долбанных тварей!

– Погоди, то есть они выглядят точно как люди?

– По желанию они легко меняют людскую личину на демоническую.

Виктория, всё ещё не отпуская мою руку, глядит вслед карлику со смесью удивления и отвращения на лице. Вхолостую двигая губами, она через какое-то время выдаёт:

– А как ты узнал?

– По той фразе, Пито ещё сказал, что это по-креольски. Это у меня из памяти Митиха, ну, это тот, которого я прочёл. В общем, просто поверь.

– Бог ты мой, это же ведь очень плохо?

– Очень даже, – поморщился я, – если у Монарха вновь под началом выводок аронакесов, ничего хорошего ждать не приходится.

– А что насчёт красного угля?

– Я впервые про такой слышу. А ты?

– Я тоже, но знаешь, – в задумчивости нахмурилась Бестия, – такое ощущение, что речь не об угле вовсе.

– Что же тогда могли найти в шахте, если эта штука используется в чертежах профессора по электродинамике?

Вопрос, понятное дело, и не претендует на то, чтоб на него отвечали. Скажу больше, подобных вопрос за какие-то минуты набралось столько, что мозги пухнут и череп трещит. Виктория озвучила ещё один из них:

– А ты слышал, что они говорили про… центнер? Я в шахтёрском деле не специалист, но за три недели разработать центнер – это мало. По-моему, те же алмазы добывают темпами повыше.

– Эх, не будь ты моей дочерью, я бы подобрал словечки, на что похожа наша ситуация.

– На сраное дерьмо.

Сперва во мне ощетинился отец, резко не одобряющий подобную лексику, а потом согласно закивал полностью согласный напарник бандитки.

Я-то думал, что взявшись за Ремапа, я быстро доберусь до Монарха, но между нами только вырастают всё новые морды, которые мне не нравятся. Мне не нравятся их дела, их планы и то, как плотно они льнут друг к другу. На данный момент я имею шахтёра, учёного и странного типа Креже между ними.

И я расцелую любого, кто объяснит, каким же боком эта троица приставлена к иоанниту, что мне нужен.

– Попробуем ещё послушать, – Виктории первой надоели рассуждения в никуда.

Пито, Бернадоте и Креже продолжают перемещаться по залу исключительно в компании друг друга – к ним мы и подкрадываемся, стараясь держаться близко, но не попадать к ним на глаза.

Только мы встали спиной к троице, как раздался знакомый голосок:

– О, месье Пито, это же Эжен Бейси и Медея Фингнат! Я же говорил, что они где-то рядом.

Тот самый парнишка разглядел нас, как бы мы ни шифровались. Подкинув нас хозяину вечера на тарелочке, он одновременно поставил нас перед выбором: бежать (что будет выглядеть из ряда вон, зато чуть более безопасно) или оставаться (что до безумия опасно тем, что сулит неминуемую кару). Пока я, скукожившись, раздумывал, время вышло, и осталось только обернуться в сторону Джакомо с непринуждённой улыбкой.

Нас встретили четыре жадных взгляда, включая негодника, что окунул нас в такие неприятности. Я сразу решил, что первым делом попробую вырубить Рамона, если начнётся… А пока:

– Добрый вечер, месье Пито.

– Надо же, такие гости! – похоже, и не узрел подлог карлик. – Бывает со мной, что приглашаю личности, которым сам не ровня, а познакомиться даже не успеваю. Как же рад, что с вами не разминулся. Мадам Фингнат, месье Бейси!

Он обменялся со мной рукопожатием, а Виктории поцеловал руку. Брызнувшая в глаза любезность на секунду меня обманула, я даже нашёл гадкого аронакеса приятным человеком. Скорее всего, это от нервов.

Что ещё лучше, ни Бернадоте, ни Креже тоже не поняли, что перед ними самозванцы.

– Искренне рады приглашению, – чудом удаётся мне не уронить улыбку.

– Подумать только, месье Бейси, – взмахнул рукой Пито – я, конечно, в музыке разбираюсь ужасно, но мне и в голову не могло прийти, что Вы с Альбиона!

Чтоб меня молнией изжарило! Если он нас раскусил, то намекнул об этом изящно и тонко. Неужели пора бить Рамона по лицу?

– Прошу прощения?

– Ну-ну, наш маэстро, Ваш каледонский превосходен, я бы назвал его блистательным каледонским, но акцент Вас выдаёт. Готов спорить, мои друзья этого не уловили, но от меня-то не укрылось. Видите ли, я страстно люблю свой язык, страстно люблю прозу, стихи, люблю грамматику, фонетику. И… ммм… вот у Вас идеальный слух на музыку, а у меня – на произношение. Дайте мне каледонца, и я мигом скажу не только из какого он города, но и улицу назову! Понимаете? Я с пары фраз уловил у Вас альбионский акцент! Нет, если позволите, я дам волю своей фантазии и скажу, что Вы каледонец, который очень долго жил на Альбионе!

– Просто невероятно, месье Пито! – выдал я нервный выкрик за восхищение. – Всего пара фраз, но Вы меня прочли, как раскрытую книгу! Я поражён.

По-кроличьи двигая маленьким носом, Джакомо излучает самодовольство и липовую радость. Сбоку от меня Виктория неподвижно улыбается, одними глазами выискивая, куда бы бежать.

– Бывает же такое. Ммм, Рамон, а ты знал, что у месье Бейси такая любопытная судьба?

– Что Вы, я только сегодня узнал, что существует такая вещь, как музыка.

– Вечные Ваши остроты. Хотя, только за счёт них Вы мне ещё интересны. А насчёт Вас, маэстро, почему решили перебраться на остров?

– Это было ещё в детстве – решал тогда не я, – понесла меня ложь в неведомые дали.

– А почему решили вернуться?

– Оказалось, что тут у меня есть друг, без которого я жить не могу.

А вот это уже по соседству с правдой, разве что не стоит уточнять, что Пито – наш с «другом» общий знакомый.

– Да, отлично Вас понимаю: неожиданные открытия – это то, без чего наша жизнь будет слишком нелепой. Мы тащимся сквозь рутину, манимые сладостным ожиданием сюрпризов.