Улыбающаяся - Дорога из желтой чешуи

— Механизм Вы понимаете правильно, гемма: егерд это растение, пыльца которого воздействует на психику живых существ. Причем на каждый вид по-своему. Хуже всех из нас придется верпуму — егерд не зря называется «кошачьей травкой». У меня есть определенный запас прочности, мое поведение будет зависеть от того, сколько пыльцы я вдохну, но худшее, что случится — я засну на ходу, когда организм больше не сможет подавлять токсины. Наша рыжая воительница, скорее всего, отделается сильной головной болью, и, возможно, тошнотой от отравления пыльцой, а наш юный маг вполне в состоянии сделать себе фильтр и его поддерживать, так что для него столкновение с егердом закончится только истощением резерва.

— То есть керуб сбежал потому, что пыльца егерда опасна и для него?

— Да, у простейших магических существ она вызывает эйфорию и привыкание.

— А как насчет меня? — насторожилась я.

— Про Вас, в силу Вашей принадлежности к другому миру, я ничего не могу сказать, — вздохнула Лео.

Дальнейший спуск прошел в молчании: мне казалось, что я упустила что-то очень важное, но никак не могла понять что, а мои спутники были, видимо, заняты своими мыслями.

Мы остановились внизу: Рамзи отказывался идти дальше, и вообще чувствовал себя не в своей тарелке, все остальные смотрели на него с сочувствием, а я чем дальше, тем больше чувствовала себя дурой.

— Да объясните мне, наконец, что происходит! — взорвалась я, — У меня богатое воображение, я и без вашей помощи могу себе ужасов придумать!

Рамзи, терпение которого, видимо, тоже подошло к концу, взвился и заорал дурниной:

— Да афродизиак это для любых кошек, афродизиак! Ты думаешь — просто так егерд «кошачьим счастьем» зовут? Если я еще десяток шагов сделаю, то моя пума возьмет верх, и будет у вас тут представление «самец пумы в гоне» со всеми вытекающими — сознание егердом полностью подавляется!

— Всего-то, — фыркнула я, немало удивив своих спутников, — Май, ты нашему котику глубокий — глубокий сон сможешь устроить, чтобы сам не проснулся? Вспомнит, заодно, как это — быть подростком.

Дождавшись кивка эльфийки я повернулась к нашей единорожице:

— Лео, право слово, мне очень неловко тебя просить об этом. Я понимаю, что Рамзи у нас давно не девственник, а единороги не лошади, но ситуация аховая: не могла бы ты повезти на себе спящего Рамзи? Ловить озабоченную пуму совсем не хочется.

— Да, конечно, я готова! — удивленно отозвалась Лео, решительно отмахнув хвостом, — Но при чем тут девственность Рамзи?

Я подавилась словами, быстро закруглила разговор, напомнив, что пикси нужна помощь, и пообещала Лео обязательно рассказать эту часть эпоса моего родного мира.

— Это как с эльфами? — хихикнула Май, на коленях которой уже удобно устраивалась голова верпума.

— Ну, примерно, — согласилась я.

Ветер гнал по сочной, глянцевой зеленой траве волну, принося с собой чуть заметный пока цветочный запах, кажущийся таким знакомым. Я вдохнула полной грудью, чтобы понять, к чему мне готовится, и тут же чихнула:

— Освежитель воздуха «Магнолия». Привет, аллергия!

Спящего Рамзи мы перекинули через спину Лео, как куль с картошкой — придумывать что-либо менее ранящее его самолюбие не было ни сил ни времени. Кит достал откуда-то несколько шейных платков, которые мы тут же повязали на лица на манер то ли пиратов, то ли ковбоев. Особенно трогательно в платке, тщательно завязанном на морде, выглядела наша Лео. Кит растянул поверх своего платка что-то полупрозрачное и магическое, и виновато подтвердил слова Лео о том, что нам помочь подобным образом он не в состоянии. Мы двинулись по лугу, скорее угадывая Желтую дорогу, чем имея возможность её рассмотреть.

Первыми шли Лео с Рамзи на спине и Кит, который следил за безопасностью «ездока». На самом деле Лео страховала Рамзи магически, о чем предупредила меня еще в самом начале «погрузки», но говорить об этом Киту я не стала — он гораздо уверенней себя чувствовал в роли помощника. Следом за ними шла Май, осторожно неся в ладонях жертву крысиного нападения. Я же, чихая и роняя слезы все сильнее, по мере приближения к пятну егерда, замыкала нашу процессию. А потом мы вступили в заросли удивительно красивых и таких опасных цветов: длинный высокий стебель серебристо-серого цвета, стрельчатые «пальцы» листьев, огромные лепестки по контуру соцветия и узкие «языки» в центре, и запах… резкий запах ароматизатора для бытовой химии.

Круг пикси тянул нас и звал и мы брели на этот зов, изо всех сил сопротивляясь яду, что так щедро дарил прекрасный алый егерд. Вот Лео начинает спотыкаться, и её походка становится все более плавной, вот Май вскинула свободную руку к виску, пытаясь спастись от головной боли, а вот и я не могу справиться со слезящимися глазами и начинаю брести на зов круга пикси вслепую, доверяя больше ощущениям, чем отказавшим органам чувств. Чтобы не сойти с ума от зуда в носоглотке и глазах, я начинаю считать шаги. Слезящиеся глаза не позволили мне увидеть, как на счете «семнадцать» у Лео подогнулись ноги, и она мягко ткнулась в траву, а на счете «восемнадцать» наше Чучелко, подхватив увесистого Рамзи к себе на плечо, пыхтя и кусая губы, шагнул в сторону круга. На счете «двадцать два» я споткнулась об Рыжика, усевшуюся на землю, и заставила её встать. Дальше мы шли поддерживая друг друга, как два хмельных гостя, вдосталь погулявших на празднике. Это были очень трудные двадцать семь шагов, и когда мы с Май пересекли границу круга, где тяжело дышащий Кит сидел возле спящего Рамзи, я еще долго не могла отчихаться и остановить слезы: тут, в святилище пикси, было тихо, спокойно, и ничем не пахло Явление пикси, передача пострадавшего и переговоры на этом фоне прошли для меня практически незамеченными. Более — менее я пришла в себя к моменту транспортировки Лео: впрочем, не заметить единорога, плывущего над цветами, вокруг которого блестят и переливаются на солнце крылышки сотни маленьких созданий, было невозможно. Когда спящая Лео плавно приземлилась у податливо расширившихся границ круга, передо мной зависло маленькое и очень хорошенькое существо с зеленоватыми крылышками, волной белокурых волос и огромными карими глазищами. Понять, какого же пола мой собеседник, не представлялось возможным.

— Для нас большая честь приветствовать Вас гемма в нашем святилище! — приветствие проблему пола не пояснило, — Меня зовут Айто, Вы спасли мою бабушку, Королеву Рамину.

— Постойте, — возразила я, — моей заслуги в этом нет. Вам стоит поблагодарить моих спутников: Май — за лечение, Кита — за сохранение жизни в дороге и недавно покинувшего нас керуба Лабрента, который первым поспешил Вашей бабушке на помощь.