Иван Галкин - По мостовой из звёзд

Тонкие черты лица снова высказали сожаление и сочувствие, но ответила она просто:

— Нет.

— Ты в этом уверена…уверен? И если бога нет… во что мне тогда верить?

— Уверена ли я? Я должна сказать тебе больше, чтобы ты понял. Но я могу сказать тебе, во что верить. Верь в Жизнь, — последнее слово в ее устах прозвучало особенно звонко.

— Что это значит?

Она повернулась, и теперь Саша мог видеть механический гарпун у нее за спиной, напоминавший большой арбалет. Девушка смахнула ножом верхушку густого куста, росшего рядом с ней, и поманила Сашу к себе. Он подошел к ней и, взглянув поверх среза, оторопел. Огромная извилистая река с шумом била водной плетью по многочисленным камням, вставшим посреди русла. И, мимо протянувшихся к ней веток и лиан, неслась бездумно за зеленую стену.

— Ты видишь, там, вдали, храм? — она указала на далекую точку, вознесшуюся на вершине холма над джунглями.

Теперь Саша увидел маленький круглый храм с такой же круглой остроконечной крышей, увенчанной какой-то желтой сферой.

— Это может быть долгим и длинным, но это все равно не будет ответом в полной мере. Ты, правда, хочешь узнать?

— Мы должны будем пойти туда? — уточнил он.

— Да.

И Саша почувствовал, что впервые он ничего не может сделать во Тьме. Ни менять форму, ни создать желаемое.

— Зачем так, Ворон?

— Ты хочешь знать?

— Да, ладно, скажи мне… или покажи.

И они направились по крутому склону вниз, к бурлящему потоку. Над головами не светило Солнце… парадоксальные звезды во Тьме. Но было также жарко, стояли, как настоящие, тропические деревья вокруг и высокая, жесткая трава. Они шли с девушкой по очереди, работая вовсю мачете. Пот лился градом и какие-то назойливые насекомые кружились вокруг. Саша был уверен, что это комары, но когда он хлопнул одного, уколовшего его в руку, под ладонью не было ничего, кроме покрасневшего пятнышка.

И пока они шли, Скиталец слушал, что говорит его спутница, также как и он, отгонявшая насекомых. Хотя, она говорила не постоянно, иногда прерываясь молчанием.

— Начнем, пожалуй с того, что такое Жизнь, — говорила она. — В любой момент ты можешь видеть, что тебя окружает множество процессов и вещей. — Она показала рукой на деревья вокруг, в морщинистой коре которых копошилась жизнь. — Хотя даже не так — ведь и вещи — это процессы. Они состоят из миллиардов частиц, находящихся в беспрерывном движении. Ты ведь знаешь об этом?

— Да, атомы, молекулы и еще более мелкие частицы, — кивнул Саша, в этот момент шедший сзади. — Я это знаю.

— Это и есть Жизнь — постоянное движение, — девушка отступила в сторону, поведя горизонтально рукой. И Саша видел теперь реку, кипевшую в паре шагов от них. Он подошел к берегу и увидел теперь, что воды неглубоки, но слишком быстры.

— Как ты хочешь попасть на ту сторону? Река слишком бурная, — ошеломленно глядел Саша на брызги, взлетевшие на полметра в воздух, от удара о большой камень у берега, прямо перед ним.

Она только улыбнулась, сняв гарпун с плеча.

— Да, жизнь — постоянное движение, — девушке приходилось говорить чуть громче, сквозь шум воды. Говоря, она доставала тонкий металлический трос из рюкзака. — Но я не могу назвать остановку смертью.

Теперь она закрепила трос на гарпуне, и, присев на одно колено, выстрелила небольшим копьем на противоположный берег. Девушка попала точно в дерево, растущее напротив. Проверив прочность троса, она передала другой конец Саше.

— Закрепи его вокруг дерева.

Это оказалось несложно — обхватив дерево тросом, Саша защелкнул карабин и вернулся к берегу.

— Повторяй за мной, — сказала его спутница, заходя в реку.

Так, держась за трос, они переправлялись через реку.

— Ты сказала, что не можешь назвать остановку смертью, — теперь им приходилось перекрикивать шум воды.

— Да, — крикнула она, не оборачиваясь. — Потому что люди привыкли называть смертью остановку и х с о б с т в е н н о г о процесса. Но он сменится другими. Ты ведь уже слышал про тайну?

— Да, теперь я понимаю.

— Вот. Даже в космосе всегда происходит движение — там тоже возникают и исчезают мелкие частицы. Поэтому так страшно представить, что все вокруг остановится. Это ведь ничто. Небытие. Согласись, если думать об этом — то страшно?

— Конечно. Потому что не знаешь.

— Вот. Но мы можем верить в то, что движение никогда не остановится. Это и означает верить в Жизнь.

Они довольно быстро выбрались на берег, хотя измотан Саша был невероятно.

— Зато освежились — улыбнулась девушка.

— Это да. Ты заберешь трос? — Саша кивнул на противоположный берег.

— Зачем? — она пожала плечами, — Он нам больше не понадобиться.

И они снова двинулись сквозь заросли.

— Ты так и не сказала, что насчет бога?

— Бог… Давай поднимемся.

Теперь они шли молча, бросая только редкие деловые фразы. Они шли долго и лес скрывал пройденное, не приоткрыв пока и заветного храма. Путешественники устроили привал на полпути. Странно, но хотя во Тьме совершенно не хотелось есть, сейчас Скитальцу ужасно хотелось пить.

Девушка сняла рюкзак с плеч, села на него и, словно прочитав Сашины мысли, достала флягу. Сначала сама, приложившись к фляжке, затем протянула ее Саше. Он жадно припал к холодному металлическому горлышку. Уже закручивая крышку, спросил:

— Почему ты выбрал такой образ, Ворон?

— Ты мог бы спросить о том, что вокруг, но ты спросил не об этом… — приятно улыбнулась девушка. — А о том, что тебя волнует больше. И я отвечу тебе также — почему ты думаешь, что образ выбрала я?

Скиталец не стал уточнять. Он знал, что Ворон бы не ответил. Саша протянул девушке фляжку. Они снова двинулись к храму. Время во Тьме… относительно, более чем. Саше казалось, что прошло много времени, прежде чем медное солнце с волнистыми лучами, украшавшее вершину храма, вынырнуло из-за деревьев.

Обрадованные, спутники теперь двигались быстрее. Совсем скоро они вышли на небольшую лужайку, вершину холма, где стоял маленький храм — всего-то двадцать человек могло бы в нем поместиться.

Саша обогнал свою спутницу, почти пробежав расстояние до храма, и заглянул в полумрак дверного проема. Здесь было пусто, и тонкая деревянная стенка отделяла одну часть храма от другой. Ступая по скрипучим доскам, он завернул за нее.

Пыльный пустой столик и пение ветра, заглядывавшего изредка в заброшенный храм. Вот и все, что он нашел за стеной. Саша оглянулся — но спутница исчезла. А голос ее, совсем далекий, вместе с пением ветра вдруг раздался в стенах забытого храма.