Надежда Кархалёва - Альдана Четыре новых человека

Он спустился, и оба: Кеану и старейшина, — ушли в башню. Дракон с безразличием взирал на толпу, привалившись к стене. Все были в замешательстве. Собравшихся задело то, что этот закон обсуждается по всему королевству, а они узнали о нём только что. Из обрывков разговоров студенты уяснили: жители Фатоны славятся тем, что крайне враждебно настроены по отношению к Мартину и его людям, а они предпочитают лишний раз с обитателями деревушки не связываться. Эта политика нарушается лишь в случае, если народ надо уведомить о чём-то малоприятном. В принципе, видеть мистера Мортиса — счастье, так как он не берёт с собой вооружённую до зубов свиту, которая, не дожидаясь приказа, расправляется с любым, кто осмелится возмутиться; как правило, если король посылает кого в деревню, то снабжает его таковой.

— Идём отсюда, — скомандовал Дерик. — Не будем отвлекать старика. Не завидую я ему.

— Да, тяжело, — Дашка, когда компания резво шагала прочь, оглядывалась назад: у башни назревал скандал.

— Всё куда сложнее, чем вам кажется, — вздохнул Джейк. — Спор о правах вампиров давно идёт. Все вроде отдают себе отчёт в том, что лишь единицы этих существ — реальная угроза людям, но… Невозможно угадать, кто попадет в их число. Случается — пострадает от острых клыков кто-то, кого ты любишь, настигла его серебряная пуля, ты поплакал, сколько полагается, — а потом сам вампира встретил и, хоть и представляешь, что по нему тоже родные и друзья убиваться будут, всё равно не позволишь ему существовать. Некоторых людей стремление отомстить ослепляет, а ещё встречаются те, кто вообще вампиров не выносит как класс. Такой человек собственного отца или сына пристрелит, если узнает, что они ими стали.

Ругательства в толпе становились всё менее цензурными, и друзья ускорили темп.

— Так странно смотреть на это с другого ракурса, — бормотал Дерик. — Когда-то ведь не задумывались над тем, что вампиры далеко не всегда злые, их было так мало, что люди могли позволить себе уничтожать всех без разбору. Жестокое утверждение, правда? Почему человечность проклюнулась в нас только тогда, когда размах бедствия стал так велик?

— Да не изменилась проблема в размерах, — сердито протянула Дашка, — суть другая стала. Раньше беда в людях была, сейчас — в вампирах. Тех, которые действительно держат в ужасе королевство.

— Не оправдывай всех, — Джейк заговорил, не поднимая головы. — Сколько сотен людей по-прежнему держит вампиров за основной источник несчастий в королевстве и в этом невежестве становятся страшней тех, кого ненавидят?

— Дерик, ты вспоминал, что мистер Мортис какие-то там отряды в вашей деревне собирал, чтобы ловить эту нежить. Он сам всегда придерживался мнения, что вампирам есть место в королевстве? — вдруг спросил Дима.

— Речь шла об агрессивных тварях, распрощавшихся с жалостью к людям, — невнятно ответил Джейк. Кажется, ему не хотелось даже рта раскрывать, но приходилось.

— Тебе совестно за то, что в Мрачном Лесу из-за нас две вампирши погибли? — осенило Алину.

Джейк кивнул. Студентам становилось всё понятней и понятней.

К вечеру выяснилось, что компании всё-таки суждено работать у мистера Тейлора. У остальных не было возможности нанимать людей: или по средствам не могли себе позволить, или к ним уже успели устроиться те, кто оказался порасторопнее. Мысль о том, что скоро придётся выполнять жуткие поручения Патрика, не давала покоя не только Винсентам и их новым друзьям. В братьев то и дело вцеплялись с расспросами о том, каково было в Мрачном Лесу, явно не из праздного любопытства, а чтобы убедиться в том, что возвратиться с задания Тейлора не только живым, но ещё и здоровым реально.

Дома все были в сборе. В гостиной Анна вязала шарф, Теона помогала ей распутывать пряжу. Шаки с драконом устроились на подоконнике в коридоре второго этажа и смотрели, как по стеклу стекают капли дождя. Джессика пила чай на кухне.

Компания наскоро покончила с оставленным им ужином, и все ушли в гостиную, посидеть возле камина, только Дашка задержалась, решив тоже побаловать себя крепким горячим чаем. От недопитой чашки, которую оставила Джесс, исходил потрясающий аромат. Студентка плеснула в свою кружку заварки, долила кипятку и полезла в кухонный шкаф искать то, что придавало чаю такой запах. На полках хранилась уйма баночек, но в них вообще не было ничего душистого. В тот момент, когда Дашка впихивала одну из них, с чем-то сыпучим, обратно, на кухню вошла Джессика.

— Погоди, назад не ставь, — попросила она.

Дашка опустила банку на стол. Джессика достала из посудного шкафа ещё одну чашку, наполнила её водой насыпала туда из банки.

— На всякий случай запомни, — сказала девушка.

— Что? Зачем? — удивилась Дашка.

— Не торопись, сейчас всё узнаешь, — Джесс ложечкой размешала напиток, который сразу обзавёлся потрясающим запахом, не тем, которого хотела добиться Дашка, выскочила с ним за дверь, но скоро вернулась, уже без чашки.

— Моя сестра должна принимать это ежедневно.

— Лекарство, что ли? — Дашка вскинула брови.

— Не совсем. Это пыльца пещерного тюльпана, входит в состав многих сложных зелий, но практически никто не знает, что если её просто растворить в тёплой воде, получается зелье, из-за которого у женщины не могут появиться дети, — объяснила Джессика.

— Теона забывает его пить, и мне надо напоминать, если что?

— Забывает? — усмехнулась девушка. — Это было бы полбеды. Она считает, что принимать его глупо, так как не видит причин тому, чтобы дать зародиться новой жизни. Для неё одна мысль о том, что чья-то жизнь может быть лишней, ненужной — верх бессердечности. Моей сестре не объяснишь, что наша семья не потянет ещё одного ребёнка. Но Теона не догадывается, что этот напиток и обладает такими гадкими свойствами. Когда-то я её только предупредила, что ей надо употреблять что-либо подобное, она ужаснулась, и я с тех пор даю сестре это средство под видом зелья для усиления энергии белой магии, которой она обладает.

— И Теона верит? — усомнилась Дашка. — Ты постоянно демонстрируешь не самое тёплое отношение к ней, и с какой-то стати проявляешь такую заботу, это должно настораживать.

— Она не умеет подозревать людей ни в одном грехе, — с горечью произнесла Джессика.

— А как же Анна? Она же разбирается в зельях?

— Мать не знает. Ничего. Даже того, что с Теоной полдеревни развлекается, — и девушка притихла.

Проникнувшейся Дашке стало не по себе.

— Твой чай остывает, — заметила Джесс.

— Что? Ах, точно, — молодая женщина обеими руками взяла чашку, будто надеясь согреться остатками тепла, и уставилась на стену, занятую вьющимся растением.