Пола Вольски - Наследник чародея

— Да откуда мы это знаем?

— Инстинкт учит нас распознавать себе подобных. Руки лорда Никто белы, нежны и украшены перстнем ценой минимум в сотню серебряных шорнов. А это говорит о многом.

— Ну ладно. Но все равно я хочу…

Их диалог прервало появление в коридоре вооруженного стражника. Диднис и его сокровище тут же возобновили исполнение роли каменщиков и миновали препятствие без затруднений. Вскоре они подошли к дверям личных покоев герцога.

Войдя внутрь, они направились к дверям спальни, возле которых Джоски помедлила, чтобы восхититься массивными позолоченными предметами обстановки, мраморным полом, куполообразным потолком, пышно расписанными фресками.

— Смотри-ка, па. — Джоски указала наверх. — Взгляни на эту с сатирами и нимфами. Как, интересно, один сатир может управиться с…

— За работу, дитя, — скомандовал Диднис. — Давай займемся делом.

Огромная кровать с зелено-золотым пологом, от одного вида которого становилось душно, стояла на невысоком помосте. Наемный убийца с дочкой поставили сундук в изножье кровати. Диднис поднял крышку и снял верхний слой содержимого, обнажив простую кожаную шкатулку с просверленным в крышке ровным круглым отверстием. Он осторожно вынул шкатулку, поставил ее на пол и открыл. Внутри помещался объемистый, закрытый крышкой железный сосуд, наполненный порохом. Там же была установлена свеча, окруженная у основания скомканной бумагой. Крученый запальный шнур, пропущенный через бумагу, вел к крошечному отверстию в боку железного котла.

— Теперь, моя принцесса, слушай внимательно — я объясню действие этого замечательного устройства.

— Да я и сама знаю, как эта штука работает, — сообщила Джоски своему папаше. — Все про нее знаю. Зажигаем свечку, закрываем крышку и суем под кровать герцогу. Потом выбираемся отсюда. А через несколько часов, когда герцог заснет себе, свечка догорит, бумага вспыхнет, фитиль загорится, порох — ба-бах!!! — Она живописно раскинула руки. — И герцог готов.

— Все верно, моя умница, но ты упустила одну-две детальки, очень важные, которые, ради твоего образования, я должен растолковать: первое — нужно знать, что годится не любая свеча. Эта, например, изготовлена лично мною, чтобы горела подольше, таким образом пройдет несколько часов между воспламенением и взрывом. Иначе наше устройство может сработать раньше, задолго до того, как его милость явится, чтобы отойти ко сну, и пропадут понапрасну изобретательность и труд. Ясно?

Джоски старательно кивнула.

— Хорошо. Когда-нибудь, думаю, очень скоро, я передам тебе, дитя мое, рецепт этого свечного воска, ибо ты того заслуживаешь. Итак, еще одна маленькая, но важная деталь: я имею в виду цепи, которые удерживают крышку котла, чтобы ни одна часть нашего устройства зря не пропадала.

— Цепи! — брезгливо поморщилась Джоски. — Забыла. Простите, ваша светлость.

— Ты молода, и мы не вправе ожидать совершенства. Не бойся, дочь моя, твой талант все преодолеет. А теперь давай же покончим с этим.

Вурм-Диднис полез в ящик и, вытащив кусок прочной цепи, обмотал вокруг железного сосуда и запер на замок. Из кармана комбинезона он достал кремень, огниво и кусок стали, которые употребил, чтобы зажечь свечу. Проделав это, плотно закрыл коробку. И очень осторожно подпихнул адскую машину под кровать герцога. Тепло, которое он ощутил через дыру в крышке, удостоверило его, что свеча не погасла. Проделав все это, Диднис поспешно сложил все свои инструменты обратно в деревянный сундук, закрыл крышку и поднялся.

— Идем, миледи Джоски, нам пора. Выполнив задание, разбойник исчезает так же тихо и быстро, как вчерашнее благополучие. Поспешим, дитя мое.

Оба торопливо покинули герцогские покои и беспрепятственно проследовали обратно тем же путем, что и пришли, пока не достигли растворенного окна, возле которого Джоски вдруг остановилась. Бросив свой конец сундука, она глянула на освещенный фонарем уголок сада под окном. Ее взору предстали несколько фигур — одни разодеты в шелка, парчу и драгоценности, как это принято при дворе, другие облачены в скромные полуночные одеяния Избранных. Две фигуры особенно привлекли ее внимание. Одна была приземистой, щекастой и выглядела бесполой. В ней она признала свою жертву — герцога Повона Дил-Шоннета. Вторая же, мрачная и унылая, казалась столько же знакомой.

— Лорд Никто! — воскликнула Джоски. — Гляди-ка, па, вон там внизу — это же лорд Никто!

— Миледи Джоски, сейчас же отойди оттуда! Они же тебя заметят! — умоляюще произнес Вурм-Диднис.

— Да ведь это подходящий случай — узнаем, кто он! — возразила Джоски, не отходя от окна.

— Да теперь уже все равно! Нам нужно сейчас же убраться отсюда! Если только ты меня любишь, дитя мое…

— Да конечно же люблю. Но ведь это важно, па! Я хочу это узнать. Хочу!

Вурм-Диднис воздержался от дальнейшего спора. По коридору к ним направлялся стражник. Джоски ему обрадовалась. Напустив на себя восторженный вид, она спросила:

— Эй, мастер Йорко, ты когда-нибудь видел такую роскошную публику? Кто это может быть? Вот интересно-то!

Диднис еле слышно выругался.

— Неужто там сам герцог? — наивно поинтересовалась Джоски. — Ой, как хотелось бы увидеть самого герцога! Я бы дома всем рассказал!

Стражник остановился и наблюдал эту сцену со снисходительной ухмылкой.

— Пора идти, парень, — процедил сквозь зубы Вурм-Диднис. — Пора.

— Не сердись на парнишку, — остановил его стражник. — Ему-то все это в новинку и в радость. Вот, парень… — Он подошел к окну и указал пальцем. — Видишь там человека в серебряной парче с огромной драгоценной цепью — это сам герцог Повон.

— Ой, здорово! Вот это да! Никогда такого не забуду, никогда! А другие кто, господин стражник? Вельможи небось?

— Конечно, парень. Вон тот вот, который около его милости стоит, лорд Бескот Кор-Малифон. А эта леди — ну, вся расфуфыренная — герцогская нареченная кельдама Нуксия. А тот вон в синем камзоле — старикашка с перекошенной физиономией — это Трел Уэйт-Базеф, который из замка Ио-Веша. Ну а позади — эти, конечно, ученые из Избранных.

— А его непревзойденность Джинзин Фарни тоже тут?

— Нет, парень. Фарни болен, так болен — ужас! Похоже, умирает. Видно, даже колдовство не всегда помогает.

— А это кто? — спросила Джоски, указывая рукой за окно. — Вон там стоит, сжавшись в комочек, один-одинешенек? Этот дохлик, почти без подбородка?

— Да это единственный герцогский сынок — лорд Снивер Дил-Шоннет.

— Герцогский сынок?

— Конечно. Он и сам станет герцогом когда-нибудь. Послушай-ка, парень, он вроде заметил, что ты его рассматриваешь. Прямо на тебя уставился. Неважнецки он выглядит, а? Как бы приступа у него не было.