Джеффри Лорд - Ведьмы Иглстаза

— Я пойду в Иллур, — прошептал он в ушко Лиллы, — в ваши прекрасные земли… Потом — в страну тейдов, и дальше, на запад, к Сухим Равнинам, к лесам, что раскинулись за ними, к заливу Самнира, над которым высятся отроги горного хребта.

Она резко высвободилась из его объятий и села, глядя на Блейда широко распахнутыми глазами. В неярком пламени ратаа ее зрачки казались черными, как ночь.

— В Барг? Ты пойдешь в Барг? Но зачем, Талса?

— Я должен найти то озеро, что показал нам дух никер-унна… То место, где люди выходили из сияющего облака.

— Должен? Почему?

— Это знание, Лилла. Небесная бартайя послала меня за знанием.

Стиснув кулачки, она с силой опустила их на колени.

— Черной тенью Калхара отмечен вечер, когда я достала тот никер-унн!

— Не говори так, милая. Тогда мы впервые увидели лица друг друга.

— А теперь расстаемся!

— Да. За каждой встречей следует разлука, за каждым обретением -потеря. Но список твоих обретений еще не завершен, девочка. — Блейд поднялся, набросил кильт, перевязь с мечом и протянул Лилле руку. — Пойдем!

Она послушно встала, все еще всхлипывая и дрожа; воздух в опочивальне был прохладным. Блейд укутал девушку покрывалом, сдернув его с постели, и повел в пещерный зал со стенами, украшенными коврами, с большим камином и овальным столом, на крышке которого еще белел меловой чертеж ущелья. Ффа заворочался у порога, вскочил и, неслышно ступая, подошел к ним.

Странник остановился перед темной пастью очага. Пламя давно погасло, угли прогорели, пепел остыл, лишь камни хранили тепло — словно воспоминание о жаркой ласке огня.

— Помнишь, я рассказывал тебе про великого мага? Про волшебника, который научил меня этому… — Блейд присел, вытянул руку над угольями, и они вдруг начали розоветь. Лилла молча кивнула, вытирая глаза, се мокрое личико оживилось — сеансы пирокинеза до сих пор приводили девушку в восторг. — Тот чародей сказал, что я могу передать свой дар другому человеку… не каждому, а очень близкому… да, очень близкому и дорогому, ибо таким даром наделяют от всего сердца, искренне и бескорыстно. — Он поднял голову и посмотрел на Лиллу.

— Ты хочешь… — ее глаза расширились. — Но, Талса, что же останется тебе?!

— Ничего, кроме воспоминаний. Этот дар не делится пополам.

— Я не могу принять его, оставив тебя беззащитным!

— Разве? — Блейд усмехнулся, поглаживая рукоять меча. — В конце кондов, девочка, я воин, а ты колдунья. К чему мне это? — он кивнул на рдеющие угли. — Разжигать костры по вечерам? Есть трут и кремень, так что огненный дар тут не нужен… Нет, ты лучше сумеешь им распорядиться!

— Но…

— Это подарок не только тебе, — встав, странник привлек Лиллу к груди. — Ты передашь его моей дочери… ты станешь первой в роду бартайя с пламенными руками… весть об этом разойдется по всему Иглстазу, и фра будут жить под покровительством твоей Силы, не беспокоясь о врагах… Ну же, милая, — он поцеловал ее в губы, — посмотри на меня… смотри пристально, как будто нас соединяет кристалл харра…

Застыв, Лилла глядела в его зрачки, и Блейд, нащупав неощутимую и невидимую нить, связавшую его с девушкой, стал шептать Формулу Освобождения — так, как учил таллахский жрец. Прочее от него не зависело. Если стремление передать дар было искренним и чистым, его таллахская добыча обретет нового владельца; если нет… Но об этом он даже не хотел думать.

Он кончил заклятье, потом медленно и внятно дважды повторил его вслух, касаясь губами ушка Лиллы.

— Запомнила? Хорошо. Когда придет твой срок, сделаешь все, как я сегодня… скажешь дочери, что это — подарок от отца. А теперь попробуй, -он легонько подтолкнул девушку к камину.

Лилла присела, растерянно оглянулась на него и вытянула руки над остывшими углями. Секунду-другую они оставались темными и холодными, и Блейд заметил, как пальцы девушки начали мелко дрожать. Не вышло? Не может быть! Он быстро поднес ладонь к столу и попытался вызвать знакомое ощущение тепла, мгновенного опаляющего жара. Ничего… Ничего!

Тихий вскрик Лиллы прервал его эксперимент. Угли засветились; сначала — темно-багровым цветом, быстро переходившим в вишневый, рубиновый и торжествующий красный, огненный и яркий! Язычки пламени заплясали в камине в поисках не прогоревших до конца щепок и ветвей; Блейд сгреб лежавшие рядом поленья, швырнул в очаг и с облегчением рассмеялся.

— Получилось! Получилось! Приветствую тебя, маленькая бартайя с огненными ладошками!

Он подхватил девушку на руки, закружил по комнате. Ффа, возликовав вместе с хозяином, катился следом за ними, будто огромный рыжий шар. Он взревывал и повизгивал, и в невнятной речи клота, в этих нескончаемых «Уфф-ррр! Лоуу! Шши!» странник различал привычные звуки довольства и веселья. Наконец, совершив два круга по комнате, он опустился в кресло и заглянул Лилле в глаза: ее зрачки сияли, как два алмаза.

Воистину, подумал Блейд, женщина может многое простить мужчине в час разлуки — особенно если он щедр.

ГЛАВА 9

Пламя металось над бревенчатым тыном грона кастелов, пожирая сухие бревна, жадно облизывая крыши ближайших домов, с ревом заглядывая в окна, грозя сотнями багровых кулаков обезумевшим защитникам. Надвратные башни уже прогорели и рухнули, от ворот осталась лишь груда раскаленных железных полос, еще недавно скреплявших доски, и теперь родовое гнездо Кастела Брина лежало посреди широкой поляны, словно истекающий кровью волк с вырванными клыками. Остатки гарнизона и жители, не пожелавшие покинуть поселок, метались у стен, уже не думая об обороне, заливали огонь драгоценной водой, опустошали последние колодцы. Тщетно! Из темноты снова и снова налетал рой огненных шершней, стрелы впивались в дерево, пропитанная жиром пакля шипела, разбрасывала искры, рождая новые пожарища. Центральную часть грона, где высился просторный дом Брина, огонь еще щадил — но лишь потому, что лучникам было приказано сперва уничтожить внешние укрепления.

Осада длилась второй день — вернее, вторую ночь. Крохотная армия Блейда приблизилась к грону ад'Кастел перед рассветом, обложив его со всех сторон. Поселок был невелик — три сотни домов за высокой стеной из неохватных бревен, вкопанных в землю торчком. Строили его, однако, на совесть; жилища в два и три этажа, прочные башни над тыном, ворота, обитые железом, прямые улицы с утоптанной землей. Вокруг — ни огородов, ни полей, только луговина, со всех сторон упиравшаяся в лесную опушку, ровная и удобная для войскового лагеря. Обитатели этого грона не трудились на земле; они воевали, взимая с остального племени дань зерном, мясом, вином и людьми, способными держать в руках топор и копье. По словам Миота, другие поселения кастелов выглядели иначе, но здесь, за высокой стеной, жила элита — вождь со своими родичами и доверенной стражей.