Глен Кук - Десять поверженных

— Вы его убили?

— Ворон сказал, что так хочет Капитан.

— Да-а. Я не думал, что Ворон пойдёт резать ему глотку.

— Где Ловец Душ?

— Ещё не вернулся, — он ухмыльнулся. — Пойду за фургоном. Никому больше не говори. Слишком длинные языки.

Он накинул на плечи плащ и шагнул за дверь.

Мои ноги и руки уже согрелись настолько, что я почти почувствовал себя человеком. Я быстренько схватил сапоги Масляного. Почти мой размер. А ему они сейчас не нужны.

Опять выскочил в ночь. Почти утро. Скоро рассветёт.

Ожидая, что Ворон начнёт выражать своё недовольство, я был разочарован. Он только посмотрел на меня. По-моему, Ворон просто трясся. Я вспомнил свои мысли о том, что всё-таки он человек.

— Надо было переодеть сапоги. Элмо пошёл за фургоном. Остальные выключились.

— А Ловец?

— Его ещё нет.

— Ну, пошли собирать урожай, — он широко зашагал среди кружащих снежных хлопьев. Я поспешил за ним.

На нашей ловушке снег не скапливался. Она стояла, излучая золотистое сияние. Внизу темнела лужа, и вода, которая сочилась оттуда, на некотором расстоянии от капкана уже превратилась в лёд.

— Думаешь, Ловец Душ узнает, когда этот капкан сработает? — спросил я.

— Хорошее пари. Кстати, насчёт Гоблина и Одноглазого тоже.

— Да под ними может земля загореться, а эти двое даже не пошевелятся.

— Тем не менее… Тс-с-с! Там кто-то есть. Иди вон туда.

Он двинулся в другом направлении, огибая круг.

Зачем мне всё это, думал я, крадясь по глубокому снегу, зажав в руках меч. Я столкнулся с Вороном.

— Видел что-нибудь?

Он вглядывался в темноту.

— Кто-то тут был.

Он втягивал носом воздух, медленно поворачивая голову направо и налево. Быстро пробежав дюжину шагов, он присел.

Ворон оказался прав. След был свежий. Этот человек, кажется, торопился. Я уставился на следы.

— Мне это не нравится, Ворон, — отметины на снегу показывали, что человек приволакивал правую ногу. — Хромой.

— Но это не наверняка.

— А кто ещё? Где Элмо?

Мы вернулись к капкану и стали нетерпеливо ждать Элмо. Ворон вышагивал туда и сюда. Он что-то бормотал. Я не помню ещё его таким нерешительным.

— Хромой — это не Ловец Душ, — только и сказал он.

Действительно, Ловец Душ — почти человек. А Хромой — тип, который получает удовольствие, мучая детей.

На площади послышался скрип плохо смазанных колёс. Появился Элмо с фургоном. Он подъехал к нам и спрыгнул.

— Чёрт, где ты был? — от страха и усталости я разозлился ещё больше.

— Понадобилось время, чтобы откопать конюха и запрячь лошадей. А в чём дело? Что случилось?

— Здесь был Хромой.

— А, чёрт. Он…

— Давайте шевелиться, — бросил Ворон, — пока он не вернулся.

Он поставил голову на камень. Золотистое свечение подмигнуло и исчезло. На камне и голове начали собираться снежные хлопья.

— Давайте, — задыхаясь произнёс Элмо. — У нас мало времени.

Я схватил мешок и взвалил его на повозку. Предусмотрительный Элмо разложил на дне фургона подстилку, чтобы монеты не высыпались через щели в полу.

Ворон сказал мне сгребать всё, что вываливается из мешков.

— Элмо, освободи один мешок и дай его Каркуну.

Они начали загружать фургон. Я ползал, подбирая вывалившиеся монеты.

— Минута прошла, — сказал Ворон.

Половина груза уже была в фургоне.

— Слишком много высыпается, — пожаловался я.

— Бросим, если придётся.

— А что мы будем с этим делать? Как это спрятать?

— В сене, на конюшне, — ответил Ворон. — Пока. Потом сделаем в фургоне двойное дно.

Прошло две минуты.

— А как же следы от фургона? — спросил Элмо. — Он придёт по ним прямо в конюшню.

— А какое ему вообще дело? — вслух удивился я.

Ворон не обратил на меня внимания.

— Ты не уничтожил их, когда ехал сюда? — спросил он Элмо.

— Не подумал об этом.

— Чёрт!

Все мешки погружены. Элмо и Ворон помогли мне собрать то, что вывалилось.

— Три минуты, — сказал Ворон. — Тихо! — он прислушался.

— Ловца Душ здесь ещё быть не может, так? Нет. Опять Хромой. Вперёд. Ты поведёшь фургон, Элмо. Давай на оживлённую улицу. Я пойду за тобой. Каркун, попробуй уничтожить следы от фургона.

— Где он? — спросил Элмо, вглядываясь в стену падающего снега. Ворон показал пальцем.

— Нам надо оторваться от него. Иначе он всё заберёт. Давай, Каркун. Элмо, помогай.

— Но! — Элмо щёлкнул поводьями, и фургон со скрипом отъехал.

Я бросился под стол, набил карманы оставшимся добром, затем вскочил и побежал в сторону, противоположную той, куда Ворон указывал на Хромого.

ГЛАВА 5

Я не знаю, здорово ли мне удалось замести следы фургона. Думаю, скорее нам помогло начавшееся с утра движение по улице. Ещё я избавился от конюха. Я дал ему полный носок серебра и золота, больше, чем он смог бы заработать за долгие годы. Я попросил его исчезнуть. И, желательно, вообще из Роз.

— Я не задержусь даже, чтобы собрать вещи, — сказал он мне.

Он бросил свои вилы и ушёл, чтобы никогда больше не появиться.

Наконец я опять забрался в нашу комнату.

Все, кроме Масляного, спали.

— А, Каркун, — сказал он, — вовремя.

— Болит?

— Да-а.

— Похмелье?

— И это тоже.

— Давай посмотрим, что можно сделать. Сколько ты уже не спишь?

— Наверное, около часа.

— Ловец Душ был тут?

— Нет. А что с ним вообще случилось?

— Не знаю.

— Эй, это же мои сапоги. Какого чёрта ты влез в мои сапоги?

— Спокойно. Выпей это.

Он выпил.

— Что ты делаешь в моих сапогах?

Я снял сапоги и поставил их у огня, который уже почти потух. Пока я подбрасывал уголь, Масляный всё доставал меня.

— Если ты не успокоишься, у тебя швы разойдутся.

Люди прислушиваются к моим словам, когда я даю медицинские советы. Злой, он лёг на спину и заставил себя лежать не шевелясь. Однако продолжал ругаться.

Я сбросил мокрую одежду и надел ночную рубашку, которую нашёл на полу. Я не знаю, откуда она взялась. Она была мне коротка. Я заварил чай и повернулся к Масляному.

— Давай-ка посмотрим повнимательней, — я вытащил свою медицинскую сумку.

Я чистил ему рану, а Масляный тихонько ругался, когда я услышал этот звук. Шарк-топ, шарк-топ. У двери он затих. Масляный почувствовал мой страх.

— Что случилось?

— Это…

Дверь за моей спиной раскрылась. Я обернулся. Моя догадка была правильной.

Хромой подошёл к столу, рухнул на стул и стал осматривать комнату. Его взгляд пронзил меня насквозь. Наверное, вспомнил, что я сделал с ним в Весле.