Дэйв Дункан - Настоящее напряженное

14

Смедли вздрогнул и проснулся. На этот раз он действительно уснул. Машина снова чихала и дергалась. Выглянув в окошко, он увидел дома и темные витрины магазинов. Затемненные фонари отбрасывали маленькие лужицы света; время от времени мелькали другие машины или окна с неплотно задвинутыми шторами.

– Где мы?

– Гринвич, – ответила Алиса.

Лондон! Значит, они уже в безопасности!

Мотор захлебнулся, машина сбавила ход, потом снова поехала быстрее.

– Кто-нибудь имеет представление, как работает это адское внутреннее сгорание? – спросил Джинджер.

– Нет, – разом откликнулись Алиса и Экзетер.

– Немного, – сказал Смедли. – У нас есть с собой какие-нибудь инструменты?

– Нет, – ответил Джинджер.

– Может, просто бензин кончается?

– Нет.

Ну что ж, нет так нет. Все равно ничего не поделаешь.

Лондон никогда не спит, но в этот ранний утренний час пригороды были по меньшей мере сонными. Полисмены-регулировщики не стояли на перекрестках, но на всякий случай Джинджер старался ехать по правилам. Он вел машину очень медленно. Старина, должно быть, совсем вымотался.

Нога Смедли ныла. Отсутствующая рука – тоже. Возможно, со временем он выяснит, что это к дождю или к грозе, или еще к чему-нибудь.

Экзетер отказался рассказывать дальше, сославшись на то, что совсем охрип. Сам он хотел побольше узнать про войну, о том, что делает этот тип Лоуренс у себя в Палестине, о цеппелинах и горчичном газе, о том, что за союзники из итальянцев и японцев. Алиса принялась было рассказывать, но вскоре замолчала. Смедли не принимал участия в разговоре и задремал.

– Говорите же кто-нибудь! – окликнул их Джинджер. – А то я засну.

Смедли встряхнулся.

– Так чем ты занимался эти три последних года? Дрался на копьях?

Экзетер вздохнул:

– Ну, не совсем. Хотя немного пришлось. Я знал, что лет двадцать назад за пределами долины шла война. Поэтому, выйдя из храма Кробидиркина, я отправился переговорить со старшими в их клуб. Мы звали их белыми, так как Вайсет… Ладно, это не важно. В тот же вечер я привел двоих из них к нам в казарму и упросил рассказать про ту войну. Я сказал, что в храме мне было видение. Все решили, что это послание от Бога, – что вполне соответствовало истине.

Они рассказали нам, как джоалийцы заставляли их ходить строем, и я предложил всем потренироваться. Ребята Поворчали, конечно, но ведь я – пришелец и всегда мог настоять на своем. Через два или три дня в Соналби прибыл королевский посланник. Он обратился к старшим воинам, и в конце концов они вызвали нас. Мы промаршировали перед ними фалангой, и они чуть не упали, увидев это.

Алиса хихикнула, хотя и несколько натянуто.

– Так, значит, тебя выбрали генералом?

– Разумеется. Мой отряд проголосовал за меня единогласно, и мы обошли старших по голосам. Половина из них уже переженилась, так что они не считались – женатые мужчины остаются дома в качестве резерва на случай обороны. Еще мы отобрали несколько юнцов поздоровее из кадетского класса. Еще через день или два мы выступили в Наг – около ста человек.

Машина несколько раз чихнула. Мотор заглох, потом неожиданно снова зарычал. Все перевели дух.

– Рассказывай дальше! – потребовала Алиса.

– Боже! Все это не так интересно, как кажется! Наг – довольно большой город, по меркам Вейлов, конечно. Ну, не как Джоал или Тарг, но не меньше Сусса. Мы бы назвали это средним рыночным городком. Там я впервые познакомился с наследником трона, принцем Златорыбом.

– Сочиняешь!

– Вовсе нет. Ей-богу! Ну, на самом деле его имя произносилось скорее как «Злабориб», но я про себя всегда называл его Златорыбом. Он был старшим сыном королевы, и его полное имя – Злабориб Воевода. Ему было, кажется, около тридцати, и он один из самых высоких мужчин в Нагленде. Он был богат, имел трех наложниц сумасшедшей красоты, и ему предстояло унаследовать трон. Чего еще желать мужчине?

– Играть на губной гармошке? – раздраженно буркнул Смедли.

– Я же говорил, что вам не захочется слушать.

– Еще как хочется! – возразила Алиса. – Так что с этим Златорыбом?

– Он был совершенно несчастен! Во-первых, он отличался ростом, но при этом был пузат, как груша. И еще…

Машина чихнула и замедлила ход. Мотор заглох.

Джинджер повернул к тротуару, и она, шипя и щелкая, остановилась как раз под фонарем.

– Черт побери! – произнесла Алиса.

Джинджер устало опустил голову на руль. Он сидел так с минуту, потом обернулся:

– Есть какие-нибудь предложения?

– Может, она просто перегрелась? – предположил Смедли. – Дадим ей остыть минут пять, а потом снова попробуем завести. – Будь у них инструменты, он мог бы что-нибудь сделать или хотя бы показать Экзетеру, как что-нибудь сделать… Но инструментов у них не было.

Мимо прогромыхал грузовик.

– Здесь нельзя останавливаться, – сказала Алиса; голос ее чуть дрожал.

– И я не думаю, чтобы автобусы уже ходили. Как объяснить кровь на твоей шинели, Эдвард? Или на твоих штанах, Джулиан?

– Или почему я в пижаме, – добавил Эдвард. – Ладно, эта колымага потрудилась очень неплохо.

– Но не до конца! – Теперь она уже не скрывала панических ноток в голосе.

– А как насчет такси?

– В это время суток? На такой окраине? И что делать с кровью?

– Я же только предложил!

– Может, позвонить в Королевский автомобильный клуб? – высказал предложение Смедли.

– Не говорите вздор! У нас нет документов!

Некоторое время они сидели в мрачном молчании.

Смедли физически ощущал горечь поражения. Так близко и так далеко от цели! Скоро взойдет солнце, и хорошенький видок у них будет. Конечно, в Лондоне можно многое, но разгуливать в окровавленной одежде? Если бы не его глупость, у остальных были бы неплохие шансы, даже сейчас. Это все он виноват.

Грузовики с грохотом проезжали в обоих направлениях. Пешеходов пока не было, но столица просыпается рано. Ковент-Гарден наверняка уже кишит народом, и Биллингсгейт тоже.

Смедли застыл. Должно быть, это ему мерещится. Этот звук… это не только шум машин. Нет, точно! Или в придачу к прочим умственным вывихам у него еще и слуховые галлюцинации?

– Что за шум? – спросил Экзетер.

– Ах, нет! – выдохнула Алиса. – Смотрите!

Полисмен как раз миновал светлое пятно под соседним фонарем. Он направлялся в их сторону спокойной, неторопливой походкой бобби при исполнении.

– У меня с собой нет прав! – застонал Джинджер.

– У меня вообще ничего нет, – буркнул Экзетер. – Он может арестовать меня как дезертира?