Дмитрий Колотилин - Шахматы Богов

По небу в сторону замка вычерчивались черные дымные полосы, завершающиеся около земли вспышками огня среди строгих порядков защитников города. Воины ускорили бег, оставалось пять сотен шагов. Каждый из бежавших готовился побыстрее умереть, утащив с собой побольше врагов. И каждый павший представал перед ним, словно ожидая участи и исчезая в то же мгновение.

Первые шеренги врага – такие же воины, среди которых виделись и те, кого он знал. И сейчас он видел явно, что все также были мертвы, хоть и их живые глаза сейчас смотрели вперед на бегущих. Все было знакомо, все переживалось второй раз, но знание участи и видение смерти лишь сейчас проявило себя в этом давно прошедшем сражении, ставшим не последним для него и последним для тысяч.

Две волны сошлись в едином всплеске, звуки металла смешались с криками, земля мгновенно окрасилась, оружие вкусило кровь, броня покраснела. Секиры наносили удары, тело постоянно уклонялось от встречных. Кто-то погибал рядом или далеко на другом конце поля, кто-то умирал от его рук, и каждый вставал перед ним на мгновение прежде, чем истаять подобно туману. Поющее в вихре смерти лезвие безжалостно разрубало доспехи, не оставляя шансов и даруя все больше крови земле, изрядно разжижившей под ногами. Взмах за взмахом забирал чью-то жизнь, шаг за шагом лишал кого-то надежды. Временные соратники рядом падали один за другим, сраженные врагом, враги падали, сраженные соратниками. Никаких мыслей, лишь бесконечная песня сокрушающего оружия, и пока она звучит, он будет жить. Сотни смертей сменяли предыдущие сотни, кровь окрасила траву в алый, смешалась с грязью и побурела от нее. Тела падали поверх тел, заваливаемые новыми телами. Смерть порождала смерть, безликие тени кружили над полем брани подобно коршунам.

Донеслись звуки труб – выдвинулись первые строго построенные ряды. За ними обязательно сейчас выдвинется рыцарская сотня, сметающая остатки на своем пути. Он весь покрылся кровью, походя на древнего демона, описываемого в старых писаниях. Еще шаг, и замешкавшиеся упали на землю, истекая кровью, представая на мгновение перед ним. Еще шаг, новые безжизненные тела и новые тени. Смерть сегодня ликует, за нее делают работу другие.

Донеслись звуки надвигающейся волны. Рыцари сокрушат всех, им все равно, они не будут разбираться кто за кого. Последний взмах и быстро собраться, чтобы нахлынувшая волна не смела, втаптывая копытами останки в грязь. Рядом обломки метательных орудий и укреплений. Он подбежал к ним и сразу же присел – десятки тяжелых рыцарских всадников пронеслись мимо, сметая и затаптывая попавшихся на пути.

Передовые позиции обороняющихся усеялись изувеченными и разрубленными телами. Со стен взмыли тучи стрел, прозвучал сигнал к отходу. Он оказался посреди поля, усеянного телами, и над каждым стояла тень, лишающаяся прежних очертаний некогда жившего. И каждая тень смотрела на него своими отсутствующими глазами.

Тело все еще не слушалось и отвечало на команды лишь болью, меньшей, но все еще сильной. Глаза словно запечатало, веки не поднимались, будто были неподъемными от веса. Он лежал, отдавшись на поруки бытию и неизвестному, кто все это время был рядом, не добив, а позаботившись о ранах. Неизвестный встал, подошел и влил в рот немного горячего варева, вкус которого уже был знаком, он приподнял голову, помогая так глотать порциями. Вскоре вернулось забвение.

Огромное серебряное кольцо продолжало вращаться так же, как и тогда, когда он был в глубинах своего подсознания последний раз. Но что-то все же изменилось, и сейчас он пытался это разглядеть. Вокруг все также вертелись бесчисленные обрывки образов и воспоминаний, одни стремились сомкнуться, другие продолжали хаотично метаться. В центре сияла точка, вокруг которой вращались все образы, но что-то все-таки было не так.

Он раз за разом пытался заметить, уловить ускользнувшую деталь, но не мог. Любые попытки удержать взгляд на чем-то одном срывались хаотично мечущимися образами, будто бы специально налетавшими поверх этого места.

И в тот момент, когда он, казалось бы, нашел ту мельчайшую частицу, беспокоящую его, приметив срывающиеся с кольца тончайшие сеточки черной материи. Как друг в отдаленной точке окружающей пустоты появилась сияющая точка света, из которой стремительно надвигалась чуждая враждебная непосильная сущность, она была далеко, но двигалась быстро, и расстояние не мешало рассмотреть всю надвигающуюся фигуру в деталях. Кроваво-пепельный плащ закрывал от головы до пят, под капюшоном мрак, наполненный страхом и ужасом бесчисленных жертв, в руках окропленный кровью миров и покрытый вереницами неизвестных символов меч, из спины торчали кровоточащие обгоревшие обрубки от чего-то нечеловеческого.

Страх проник в каждую частицу сущности, первородный страх, зародившийся во времена небытия всего сущего, способный сломить любого мыслящего, не смотря на всю потаенную мощь – страх невозвратной смерти, которая не приведет ни к чему кроме забвения. Он хотел убежать прочь от надвигающейся угрозы, но не мог ничего сделать, кроме как смотреть во мрак под капюшоном и видеть моря чужих смертей и ужасов. Он уже приготовился умирать, но что-то потянуло его прочь, вырывая из оков, нарушая планы ужасающей фигуры.

– Очнулся, – раздался знакомый голос.

Блеклый свет в этот раз не заставил глаза болеть, когда он открыл их. Боль ушла, слабость осталась, но она была уже не столь сильной, как раньше. Он сел, опираясь руками в толстые доски настила. Напротив за столом сидел поседевший смуглый мужчина в черно-красных доспехах, отпивавший с удовлетворением горячее варево.

– Я тебя где-то видел, – с невольными запинками произнес Русберг.

– В прошлом.

– Ты меня вытащил, зачем?

– Ты же сам знаешь ответ на этот вопрос, а задаешь его.

– Голова раскалывается, еще видения всякие.

– Травы варева оказывают интересное действие, – улыбнулся он.

– Как твое имя? – Русберг встал, стараясь все еще на что-нибудь опереться, покрывало спало.

Старые и новые рубцы покрывали все тело, перемежаясь с нательными рисунками, проступившими явно накануне, прежних же рисунков не было, лишь свежие шрамы. Новые раны давно зарубцевались и не отличались от старых, видимо, он долго был без сознания.

– Имен много, но истинные имена опасны, так легче тебя отыскать врагами. Ты сам найдешь в памяти имя.

– Ты удалил старые рисунки и нанес новые, зачем?

– Старые я, они служили для контроля и поиска, сам знаешь, кем. А новые, они сами проступили.