Роберт Скотт - Ореховый посох

— Хорошо, хорошо, сейчас я отправлю вас всех домой, — пообещал им Стивен. — Ключи от нашего мира — это, конечно, хорошо, но с меня хватило бы и ключей от этого проклятого шкафчика!

И вдруг перед ним мелькнула знакомая выпуклая надпись: «БАС» — «Банк Айдахо-Спрингс»!

Сжимая Грету в левой руке, правой Стивен поднял ключ и поднес к глазам. Так и есть: 17С! Грета с грохотом полетела на пол и разбилась вдребезги; по плиточному полу рассыпались ее пышные груди и ягодицы.

— Черт возьми! Это же ключ от ячейки Хиггинса! — прошептал Стивен, не замечая изумленных взглядов покупателей, привлеченных грохотом и звоном. — Но как он сюда-то попал? — Он снова поднес ключ к глазам. — Нет, как все-таки ключ от банковского сейфа оказался в антикварной лавке?

Стивен ошалело смотрел на ключ. Потом, вспомнив наконец, где находится, сунул его в карман, пробормотал, сердясь на самого себя:

— Нет, парень, ты, похоже, и впрямь спятил!

И, неловко, точно оживший манекен, поднявшись с пола, принялся собирать осколки вазы, предназначавшейся в подарок Хауарду Гриффину.

А затем пошел извиняться перед Дженнифер.

В САДУ

Версен Байер огляделся, потом сильно натянул поводья и выехал на улицу. Этим утром Эстрад был особенно тих; молодой лесоруб прислушался: не слышно ли где поблизости топота малакасийского конного патруля? За спиной у него на дне повозки скорчился Гарек, старательно следивший за тем, чтобы никто не сумел разглядеть их драгоценный груз, укрытый парусиной.

Попав на грязноватой улице в глубокую колею, повозка вдруг пошла юзом, и один угол парусины все-таки приподнялся, предательски обнажив то, что было спрятано под ним. Гарек тут же, конечно, все снова укрыл, надеясь, что никто из горожан ничего не успел разглядеть сквозь щели в ставнях.

Дело в том, что везли они не сельскохозяйственные продукты, не лес для каминов и не увязанное в тюки сено, а сотни мечей и рапир и еще щиты, кольчуги и боевые луки. Они направлялись к развалинам королевского дворца, высившимся посреди Запретного леса, и им еще нужно было проехать через старый сад, что окружает дворец.

Поездка туда, да еще в такую рань любому может показаться подозрительной, однако иного пути во дворец не было, вот и приходилось тащиться с таким грузом у всех на виду. И оба молились про себя только о том, чтобы их не остановил ни один патруль.

Наказание за перевозку оружия — да еще и в таком количестве — будет, разумеется, страшным и молниеносным. Их попросту повесят на ближайшем дереве и оставят висеть до следующего праздника Двоелуния в качестве устрашения для тех, кто вздумает заняться чем-либо подобным. Гарек видел немало казненных таким образом; в дождливый сезон трупы разлагались особенно быстро, и мало у кого тело «доживало» до окончания положенного срока. Плоть начинала как бы сползать с шеи и плеч повешенного, оседая порой до самой земли.

Гарек заставил себя выбросить из головы все эти «веселые» мысли; лучше уж быть проткнутым насквозь мечами малакасийцев, чем висеть вот так на веревке! Версен испытывал примерно те же чувства и твердо знал: они, конечно же, будут сражаться до последнего, если их все-таки поймает патруль.

Оба они, и Гарек, и Версен, отлично умели стрелять из лука, но сегодня они даже вооружены не были, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Большой лук всегда бросается в глаза, и они, хоть и неплохо владели также боевыми топорами и мечами, все же находили это оружие довольно неуклюжим; так что, если сегодня им придется драться, это почти наверняка будет иметь печальный исход. Гарек закрыл глаза, с нетерпением ожидая, когда они выберутся наконец с этой грязной улицы и окажутся под защитой леса, хотя и не слишком надежной.

Его тревожные мысли прервал Версен, сказав:

— Что-то чересчур людно становится. Не нравится мне это. И действительно, несмотря на ранний час, улицы довольно быстро заполнялись народом.

— Давай свернем в переулок и немного срежем путь, проехав прямиком через сад, — предложил Гарек. — Или, по крайней мере, давай хоть за домами спрячемся.

— Пожалуй, слишком светло сейчас, чтобы в сад-то сворачивать. Любой бы задумался: с чего это вдруг тяжело нагруженная повозка с мостовой свернет и прямиком по грязи через сад поедет? Значит, тем, кто ею правит, есть что прятать! — Версен помрачнел. — Нет, если кто-нибудь заметит, что мы в сад свернули, нас можно уже покойниками считать.

— Нам бы только до угла доехать, — с тоской сказал Гарек. — Оттуда уже видно, какой знак в окне над харчевней Мики, и сразу станет ясно, что делать.

Когда они приблизились к перекрестку, Гарек быстро оглядел улицу впереди и шепнул Версену:

— Лучше ты посмотри. Нам обоим одновременно глаза поднимать нельзя: любой, кто за нами наблюдает, сразу сочтет это подозрительным.

Они не могли знать наверняка, сколь активно действуют сейчас шпионы в Эстраде, выслеживая повстанцев, но решили ни в коем случае не предоставлять своим врагам ни малейшего шанса.

Венсен, напустив на себя исключительно равнодушный вид, как бы между прочим глянул вверх и тихо сказал:

— Одна тонкая свечка. Незажженная.

— Давай отсюда быстрее! — прошипел Гарек, прикрыв рот ладонями, сложенными ковшиком и старательно дыша на них, потому что утро выдалось на редкость холодное.

Джакрис Марсет наблюдал за ними из окна соседней купеческой лавки. Увидев, что повозка, неторопливо свернув в переулок, направилась к старому яблоневому саду, раскинувшемуся вокруг бывшего королевского дворца, и вскоре скрылась из виду, он подал знак малакасийскому солдату, терпеливо ожидавшему приказаний в соседней комнате, и шепнул ему:

— Успеете нагнать их через две улицы. И сразу же берите!

Солдат бегом бросился вниз через черный ход, вскочил в седло и повел свой патрульный отряд к месту возможного перехвата. Улицы были уже полны народа. Кони патрульных, тяжело топая и разбрызгивая грязь, нагоняли повозку. Они быстро миновали боковую улочку, развернулись и преградили повозке путь, окружив ее и заставив остановиться.

— Слезайте, — велел Версену и Гареку краснорожий капрал.

— Да мы же безоружные. — И Версен медленно поднял руки над головой.

Гарек сделал то же самое, однако послушно выпрыгнул из повозки.

— На колени! — приказал капрал. — Вон там, перед лошадьми. Теперь они подчинились оба. Гарек, чувствуя, что никак не может унять дрожь в руках, положил их себе на макушку и крепко вцепился пальцами в волосы, как в якорь.

— Мы фермеры, — сказал он, — на рынок едем.