Том Арден - Король и Королева Мечей

— Что стряслось? — взволнованно спросил Джем. — Я ничего не понимаю.

— Она вещала, — ответил Раджал. — Кто-то говорил через нее. Какие-то злобные...

— Но ведь такое и раньше бывало?

Джем, не на шутку встревожившись, вспомнил о том, как Мила в последний раз впала в такой транс, и о том, как это объяснила Великая Мать.

«Дар ясновидения силен в ней, но Мила еще мала, и ей предстоит обрести способность владеть своим даром. Слишком легко она становится проводником для злобных существ, которые жаждут вернуться в этот мир, для тех созданий, что некогда были отвергнуты Ороком, и теперь просятся наружу из Царства Небытия, пытаются прорваться сквозь непрочную завесу, которая отделяет нас от этого царства».

Джем поежился. Он не раз слышал, как девочка бормочет какие-то непонятные слова.

«Еще младенцем, лежа в колыбели, она легко произносила слова. Часто она тяжко заболевала на несколько дней, и мы опасались за ее жизнь».

— Значит, тут сила злобных существ велика, если она оказалась беспомощна перед ними, как младенец. — Радж нежно гладил волосы сестренки. — Ну, будет тебе, Мила. Уже все хорошо...

— Это раньше мне было хорошо! — Мила вырвалась и гневно уставилась на брата. — Как ты не понимаешь, братец Радж! Варби хотели говорить. Они хотели говорить... через меня! А теперь они ушли, ты их рассердил!

— Я тебя рассердил, — попробовал возразить Радж.

— О чем она говорит? — обескураженно спросил Джем. — И что это значит — «варби ждут»?

— Нова, ты что, ничего не знаешь? Помнишь ту ночь, когда мы тут только-только лагерем встали? Помнишь ту песню, что пела тогда Великая Мать у костра?

Джем смутно помнил длиннющую балладу, половина слов в которой была на древневаганском языке. Песня была красивая, но Джем уснул, когда она еще не была спета и наполовину.

— То была песнь, задабривающая духов, — объяснил Раджал. — Великая Мать говорит, что мы должны уважать духов древности. Варби некогда населяли эту долину, это было задолго до того, как сюда пришли племена эджландцев. И потом еще долго, очень долго источники, которые теперь находятся под землей в стенах города, принадлежали варби. В древние времена здешние крестьяне понимали варби и жили с ними в ладу, а жители Агондона их прогнали. Теперь варби живут в недрах холмов, оплакивают утраченные ими целебные источники и ждут того дня, когда они к ним вернутся.

Джем нахмурился. Он кое-что знал об истории Варби. Высокосветская публика начала осваивать эти места во времена правления святой императрицы Элабет I. Военный губернатор, генерал лорд Миландер не без удовольствия обнаружил, что купание в теплых варбийских источниках благотворно сказалось на его здоровье — его подагру как рукой сняло. Обуреваемый благодарностью, он пожертвовал крупную сумму на создание в этих местах агонистского монастыря. Через некоторое время этот монастырь, но еще более — целебные источники стали местом массового паломничества. В Агондоне многие модные лекари стали рекомендовать своим пациентам съездить в Варби на воды, а в девятьсот семидесятом цикле, во время эпидемии чумы в Зензане, Элдрик VIII переехал в этот маленький курортный городок вместе со своим двором. С этих пор судьба Варби была решена. Эпидемия чумы миновала, но аристократы продолжали валом валить в Варби, и не только ради здоровья, но и ради развлечений.

Джем никогда не слышал о существах под названием «Варби», но даже в тех проповедях, что ему доводилось слышать в агонистском храме, порой упоминались злобные создания, некогда обитавшие в этих краях.

Джем подумал о змее Сассорохе и поежился.

Мила, успевшая отойти в сторону, пристально смотрела на столп солнечных лучей, озарявших то место, где она только что стояла. У Джема разыгралось воображение или лучи действительно стали ярче? Раджал тоже смотрел на разгорающийся свет и на сестру. Взгляд его метался.

— Ну, ты сказал, что они были злобные, — поторопил его Джем.

— Они рассердились, — без тени усмешки уточнил Радж. — А когда кто-то рассердится, если его несправедливо обидели, от этого один шаг до злости.

Так могла бы сказать Великая Мать. Собственно, она так и говорила несколько лун тому назад, после того как Раджал и Нова в очередной раз подрались. Джем не удержался от смеха, но тут же умолк, когда к нему обернулась Мила и произнесла своим собственным голосом, в котором, правда, не осталось ничего детского:

— Тебе-то смеяться ни к чему, принц Джемэни.

Птица, сидевшая на ветке, сопроводила эти слова Милы громким щебетанием. Мила сорвалась с места и побежала, птица вспорхнула и полетела за ней, лавируя по зеленым лабиринтам соснового бора.

— Сестрица Мила! Вернись! — крикнул Раджал, рванулся вперед, но тут же остановился — запутался в густых зарослях папоротников. Девочка успела убежать далеко.

Раджал обернулся и устремил на Джема свирепый взгляд.

— Как она тебя назвала?

— Не знаю. — Столп солнечных лучей мало-помалу угасал. — По-моему, это какая-то ерунда.

«Она все знает», — подумал Джем.

— Сестрица Мила никогда ничего не говорит просто так.

— Ты сам не раз говорил, что она часто что-то бормочет.

— Она ничего не бормотала! — Раджал схватил Джема за руку. — Она что-то знает про тебя, да?

«Конечно, знает. Ведь она — наследница Ксал».

— Что она знает?

— Кто ты такой. Как тебя зовут по-настоящему. Думаешь, я поверю в то, что ты простой крестьянин, которого Великая Мать подобрала у дороги? Я так не думаю.

Эта мысль не давала Раджалу покоя и прежде. Ему было ужасно обидно. Он так любил Великую Мать, он обожал Милу, но почему они что-то скрывали от него? Как они могли ему лгать? Раджал в отчаянии и тоске уселся на скользкое после дождя упавшее дерево. А мальчишка, которого он называл Новой, отвернулся и снова уставился на то место, куда падали угасающие солнечные лучи.

«Молчи, — твердил себе Джем. — Молчи. Не говори ни слова».

А Раджал думал: «Какой же я глупец!» Порой ему вдруг удавалось убедить себя в том, что Нова — как и он сам, дитя Короса. «Он мой брат», — убеждал себя тогда Раджал. Но братья не могли принадлежать к разным народам. Раджал думал о том, что для Новы принадлежность к ваганам была не более чем краска на его коже, которую он мог смыть в любой момент. С неожиданной ясностью Раджал вдруг понял, что Нова скоро покинет их. Все это время этот странный юноша шел в Агондон и словно трус прятался под плащом у Великой Матери. А доберется до Агондона — станет там жить по-новому. Эта новая жизнь представлялась Раджалу почему-то очень легкой, подобной порханию Эо, любимой птицы Милы. «Когда-то я был ваганом», — так скажет Нова в один прекрасный день какому-нибудь своему бледнокожему спутнику, проходя мимо ваганских мальчишек, дерущихся на потеху публики на деревянных мечах.