Мария Архангельская - Девушка и смерть

Во втором конверте действительно лежало приглашение на моё имя — красочно оформленное, на хорошей бумаге. Я повертела его в руках, раздумывая, идти или не идти. Сеньор Риас был известным театралом и меценатом, вхожим, несмотря на своё плебейское происхождение, в высшее общество. Впрочем, за последние лет тридцать нравы весьма изменились, как ни шипели сквозь зубы представители аристократии. Ещё при старом короле это было бы невозможно, но сейчас дельцы, банкиры, промышленники и прочие представители высших слоёв буржуазии изрядно перемешались с графами и маркизами на приёмах и балах. Их высмеивают за глаза, зовут нуворишами, но редко кто, за исключением самых завзятых снобов, отказывается от их приглашений или брезгует приглашать к себе. Деньги, как известно, не пахнут и всем нужны, особенно в наш век, когда многие землевладельцы вдруг обнаружили, что старые методы ведения хозяйства перестали приносит прежний доход. И кое-кто из них, самые разумные, плюнув на дворянскую спесь, сами начали подстраиваться под новые веяния, заводя фабрики и мастерские, торгуя, играя на бирже…

Приглашение я все же решила принять, а вот от похода в магазин сеньориты Альварадо отказалась. Не стыдно ходить в скромном платье, стыдно принимать подачки, да и чревато, а моё голубое платье выглядит совсем неплохо, особенно если заново отделать его синими лентами. Сад «Тайна» находился не так уж и далеко, но я, как дама, поехала туда на извозчике. Праздник начинался в шесть часов вечера и грозил затянуться, как минимум, до полуночи.

Сад следовало бы скорее назвать парком — он был весьма обширен, с искусственным прудом, по которому сейчас скользили лодки. Располагался он позади дворца, принадлежавшего графам ди Фальконе, и некогда действительно был садом, милым укромным уголком. Потом хозяева решили его расширить, а после фамилия пресеклась, и парк с дворцом достались короне. Парк открыли для посещения, а во дворце сейчас располагалась публичная библиотека, и иногда там проводили выставки.

Устроитель праздника сеньор Риас, как и положено хозяину, стоял при входе, приветствуя прибывающих гостей. Для меня у него тоже нашлось несколько теплых слов, хотя, конечно, моего имени он не помнил. Мне он понравился: солидный мужчина в годах, уже с сединой, но подтянутый, хорошо выглядевший и элегантно одетый. Я искренне улыбнулась ему и прошла по аллее к ближайшей площадке, на которой, судя по всему, планировались танцы. Оркестр уже играл что-то негромкое, гости гуляли, болтали и пересмеивались между собой. В ближайшей беседке стоял стол со всякими закусками, с которого можно было взять всё, что душа пожелает.

Некоторое время я просто бродила по саду, рассматривая разукрашенные беседки, красочные ларьки, в которых продавались всякие мелочи — выручка, как сообщалось в пригласительном билете, пойдёт на благотворительность, — развешанные на деревьях гирлянды из пока не горевших фонариков. Гулявших и веселившихся в саду людей я, по большей части узнавала: сеньор Риас и впрямь собрал здесь верхушки городских театральных трупп, а также их поклонников-театралов. Спустя примерно час пришло время обеда за расставленными прямо под открытым небом столами. Я подошла к ним и остановилась в сомнении. Все приглашённые из Королевской Оперы размещались за главным столом, но лезть к прославленным певцам и танцовщикам мне было как-то не по чину. За другими столами сидели артисты других театров, туда соваться тем более было неудобно. Можно, конечно, удовольствоваться столами с напитками и лёгкими закусками, а также подносами, которые разносили ненавязчивые лакеи, но мне стало обидно. Опять я словно какая-то пария.

— Что же вы не садитесь, сеньорита?

Ко мне незаметно подошёл сам сеньор Риас.

— Вы ведь из Оперы? — я кивнула. — Так прошу вас, сеньорита… — он сделал многозначительную паузу.

— Баррозо, — пробормотала я, нерешительно делая шаг вперёд.

— Вы недавно в Опере?

— Два сезона.

— Этого более чем достаточно, чтобы привыкнуть к вашему положению, так что не стесняйтесь. Вы — балерина?

— Да, — подтвердила я, снова останавливаясь. Сеньор Риас подвёл меня к началу стола, где сидели самые-самые. Я узнала Марселу Мачадо. Единственное свободное место находилось почти прямо напротив неё.

— Что же вы встали? Садитесь. Господа, вы извините вашу слегка припозднившуюся коллегу?

Я совсем смутилась, почувствовав себя в перекрестье взглядов. Причём, как мне показалось, отнюдь не обрадованных.

— Сеньор ди Ногара, вы один пришли сюда без дамы, — продолжил между тем сеньор Риас. — И теперь мы её вам нашли. Сеньорита Баррозо, вы окажете честь этому господину?

Сидевший слева от свободного стула человек обернулся, и я встретилась взглядом с Андресом.

Ё-моё.

Я пробормотала что-то неразборчивое для меня самой и села на галантно выдвинутый стул. И тут же уткнулась в тарелку, боясь встретиться с кем-либо взглядом. Андрес тоже не спешил начинать застольную беседу. Остальные гости переговаривались, звякали тарелки и приборы, потом сеньор Риас поднялся, явно намереваясь произнести тост.

— Вам налить вина? — негромко спросил Андрес.

Я кивнула, по-прежнему не глядя на него, но кожей чувствуя его присутствие. В стоявший передо мной бокал полилась золотистая жидкость.

— Итак, — в наступившей тишине объявил хозяин застолья, — я счастлив сказать, что здесь собрался, без преувеличения, цвет нашего искусства. А также, — и он чуть льстиво улыбнулся человеку, сидевшему рядом с Мачадо, — его искренние почитатели, оказывающие бесценную поддержку нашим театрам. Нет нужды перечислять все ваши заслуги перед нашим обществом, а потому скажу лишь одно — без вас, сидящих здесь, наша жизнь была бы бедна и бесцветна, но огни ваших талантов разгоняют сумерки обыденности. За вас, сеньоры и сеньориты!

Все выпили.

— Позвольте ответный тост, — поднялся кавалер Мачадо. Он держался с барской снисходительностью человека, привыкшего оказывать людям милость одним фактом своего присутствия. Андрес снова взял бутылку и, не дожидаясь согласия, наполнил бокалы себе и мне. — Огни талантов собравшихся здесь сеньоров, а в особенности сеньорит, — он повернулся к Марселе, и та кивнула с благосклонной улыбкой, — и впрямь не нуждаются в славословиях, они говорят сами за себя. Но сегодня сумерки обыденности вокруг всех нас разогнали именно вы, сеньор Риас. А потому — ваше здоровье!

Раздались одобрительные возгласы, сеньор Риас встал и поклонился. Любопытство придало мне смелости, я повернулась к Андресу и спросила:

— Это — герцог ди Соуза?