Людмила Минич - Кровь ниори

Деревья вдруг быстро поредели, и Леки не успел сообразить, как они вышли из чащи на довольно открытое место. Странное это было место, очень похожее на давно заброшенное поселение в лесу, успевшее порасти не только мхами и травами, но и деревьями, да еще и вдобавок древними совсем. Леки попытался прикинуть, сколько же циклов должно было пройти с тех пор, но быстро сдался. Эти развалины имели настолько старый вид, что в такой чащобе само место это давно должно было скрыться под буйной растительностью.

Как бы то ни было, а южанин решил остаться здесь на ночлег, он уже начал расседлывать своего коня. Леки тоже бы не воспротивился, если бы его потрудились спросить. Ему как-то сразу понравилась эта обширная поляна, хоть и основательно уже заросшая. Тут почему-то царило спокойствие, но Леки, как ни устал, не дал себе успокоиться. Уж очень беспечным ему казался сейчас Дэйи, а ведь мало ли что может скрываться в этих развалинах! Спрыгнув с коня, он не стал его расседлывать, а подобрался вплотную к остаткам ближайшего к нему строения и внимательно оглядел его. Странная тут кладка, необычная. Так уже давно, наверное, Дома не складывают, подумалось Леки.

– Здесь ничего опасного нет, – ворвался южанин в его мысли.

Он подошел сзади так тихо и незаметно, что Леки невольно вздрогнул, неожиданно услышав за спиной его голос.

– Тут могут прятаться звери, в развалинах, – пробормотал он, чтобы скрыть замешательство.

– Звери приходят сюда, – кивнул южанин головой совершенно серьезно, – но когда здесь, кроме них, больше никого нет. Тут особое место. Для тебя безопасное. Мы здесь заночуем.

– Не похоже на заброшенный охотничий поселок… – начал было Леки, но южанин перебил его:

– Уже скоро стемнеет. Тебе лучше заняться костром. Я что-нибудь раздобуду. Все остальное потом.

И, не дожидаясь ответа, он повернулся и зашагал к зарослям. Конь его, уже расседланный и очень этим довольный, лакомился весенней травкой. Леки направился к своему скакуну, все еще изнемогавшему в сбруе. Отпустив его наконец на волю, он принялся собирать сушняк. «Действительно, скоро стемнеет, – подумал Леки, – хоть бы Дэйи успел вернуться». Но не удалось ему еще сообразить костер, как тот уже явился с добычей, впрочем, снова скрывшись со словами: «Здесь рядом вода». Вернулся он скоро с наполненными флягами и квартом для коней. Сумерки к тому времени стали уже заметными, но костер весело пылал, и Леки, ловко устроивший над ним подобие очага и нанизавший кусочки будущего жаркого на свежеструганые палочки, блаженствовал рядом, наслаждаясь отдыхом. Пока мясо пеклось, южанин опять исчез. Судя по звукам, он полез куда-то в развалины. Леки несколько раз слышат шум осыпавшихся камней. «Все-таки чего-то он опасается, но мне не говорит, как всегда», – решил Леки. Не так уж это его и удивило.

Когда мясо поспело, Дэйи бесшумно возник у костра и тихо сел, по обыкновению так и не подав голоса. Леки ел, краем глаза наблюдая за своим спутником. Он уже немного, как ему казалось, изучил повадки южанина и по опыту знал, что, когда тот впадает в такую глубокую задумчивость, его что-то заботит, поэтому всегдашняя бесстрастность не могла его обмануть. После вылазки в развалины он чем-то встревожен, показалось Леки. «Что он там, интересно, обнаружить мог? Может, тут опасно?» Он снова забеспокоился.

И все-таки южанин читал его мысли. Он повернулся к Леки, заговорил без малейшего намека на беспокойство:

– Тут безопасно, Леки. Сегодня ночью можешь спать спокойно.

– А что это за место? – спросил Леки, надеясь, что удастся завязать разговор. К его удивлению, спутник ответил даже обстоятельнее, чем он ожидал.

– Здесь был город. Когда-то. Очень давно.

– Город? Кто ж будет строить город в лесу… – начал Леки и сразу осекся.

И в самом деле, как же его сразу не удивила добротная каменная кладка посреди густого леса? Ему случалось в лесных поселениях бывать, там деревянные дома ставят, из бревен, или землянки роют. Никто и никогда в лесу каменных домов не ставит!

– Когда строили этот город, здесь не было леса. Тэйсин был раньше намного меньше. Так обозначено на древних картах.

– Тэйсин? Так мы в Тэйсинском лесу?

– Ты так плохо знаешь свой Кромай? – неожиданно спросил южанин, и этот вопрос заставил Леки вспыхнуть жаром.

Хорошо, что сейчас темно и краснеть можно сколько угодно, никто не заметит. И все-таки он попытался оправдаться, хотя вряд ли кому-то из них это нужно.

– Вся моя жизнь в Кобе прошла, в ее окрестностях. Я Айсин хорошо знаю. Но редко за его пределы ездил. Даже в Эгросе никогда не бывал. Тигрит самым большим городом раньше был! Для меня то есть… Год назад, во время нашествия шекимов, я в южном приграничье Кромая очутился, но остальное, что уж тут говорить, плохо знаю. – Он развел руками. – Просто мне не нужно было. Кромай-то большой!

– Тэйсинский лес огромный. Не лес даже – целый край лесистый. Его северо-западная кромка недалеко от Эгроса, но на юг и восток он тянется на много дней пути отсюда. Раньше, в древние времена, он меньше был. Постепенно он отвоевывает у равнины все больше места. Когда-то и здесь была равнина.

– Но ведь лес тут повсюду, вокруг… – Леки силился прикинуть, сколько же лет назад эти камни совсем тут забросили, и не мог. – Значит, город бросили… обалдеть сколько циклов назад!.. Мне, наверное, даже и не сосчитать сколько! Но за такое время… тут бы все рассыпалось под напором деревьев! Раскрошилось и в землю ушло!

– Деревья щадят остатки этого города, – непонятно ответил Дэйи, – чтобы они не исчезли совсем. С ними уйдут те, что живут в развалинах, а им этого не хочется.

– Кому? – Нет, Леки уже совсем ничего не понимал.

– Деревьям.

Нет, он издевался над Леки!

– Да это ж просто деревья, – засмеялся Леки, – какая им может быть разница?

– А возле Просеки ты, помнится, мне рассказывал, что лес тебя об опасности предупреждает, «деревья говорят», – перебил его южанин с легкой усмешкой, и Леки сразу не нашелся что ответить.

Прав он, этот южанин, как ни мудри, но теперь Леки хотел знать больше, и это желание его подстегивало все сильнее.

– Ты все время молчишь, а когда рот открываешь, недомолвками сыплешь, намеками дурацкими, – внезапно вырвалось у него. – Устал я так. Уж если хочешь – обижайся, пожалуйста. Но все-таки я прямо спрошу: кто ты такой?

– На твой вопрос не так просто дать ответ, – услышал он, но продолжал настаивать:

– Я давно уж понял: ты не просто какой-то там трей с юга. Тебе, верно, прямая выгода под этим обличьем скрываться. Я ж тебя видал… там, на Просеке, видал, как ты охотишься, как из лука стреляешь, и знаешь, что я думаю? Ты мог бы местечко под солнцем подостойнее отхватить, а бродишь тут со мною по лесам – от чьих-то глаз, стало быть, скрываешься! Так что ж ты за человек? – окончил Леки, почти захлебываясь.