Дженни Ниммо - Призрак из прошлого

– Знаю, о чем ты думаешь, мой мальчик, – пробормотал дядя, похлопав Чарли по плечу. Он очень любил отца Чарли.

На дверях книжного магазина висела табличка «Закрыто», однако витрина с залежами старинных книг светилась, хоть и не ярко.

Чарли позвонил, но никто не ответил. Он нажал кнопку звонка посильнее, и вся компания услышала, как звонок заливается в задней комнате, но дверь по-прежнему никто не отворял.

– Ты вроде говорил, что они по выходным куда-то уходят? – напомнил Бенджи. – Может, они в музее или в кино.

– А, ну да, я забыл, – спохватился Чарли.

Услышав это, дядя Патон резко захлопнул книгу и уныло уставился на витрину.

– Дядечка, не на… – взмолился Чарли, но договорить не успел.

Дядя был слишком расстроен, и освещение в витрине этого расстройства не выдержало. Крак! Дзынь! Лампочка взорвалась, и осколки со звоном посыпались на старинные книги.

– Вот незадача! – охнул дядя. – Она поймет, что это моих рук дело.

– Ничего она не поймет, – попытался успокоить его Чарли. – У мисс Инглдью наверняка лампочки часто гаснут.

– Гаснут, но не взрываются! – в отчаянии простонал дядя. – Джулии превосходно известно, что взрывать их – мое любимое занятие.

– Идемте, дядя.

– О, горе мне! – бормотал дядя Патон, влекомый прочь от разгромленной витрины. – Я никогда больше не смогу посмотреть ей в глаза!

– Сможете, сможете, – утешал его Чарли. – А сейчас идемте домой. Читать вам больше не надо, уже стемнело.

– А ведь и правда! – Дядя огляделся и устремился в ближайший переулок. Чтобы поспеть за ним, мальчикам пришлось бежать. Спринтер-Боб несся впереди, радостно взлаивая: он решил, будто это такая игра.

Уже на подходе к Филберт-стрит дядя вдруг сказал:

– Мне бы не хотелось, чтобы об этом досадном приключении прознали мои сестрицы.

– А почему они у вас такие… вредные? – отважился Бенджи.

– Давняя история, – неопределенно отозвался дядя Патон.

– Они всегда поступают по указке Иезекииля Блура, – заметил Чарли. – Можно подумать, они его боятся.

– Боятся – это еще слабо сказано, – подтвердил дядя. – Он им родня, и в данный момент самый могущественный из всех. Они перед ним пресмыкаются.

– Как хорошо, что у меня нет никаких теток! – пробормотал Бенджи. – Ладно, я побежал, мама с папой уже дома. Пока!

Из прихожей дядя прямиком устремился к себе и заперся, а Чарли отправился на кухню, чтобы отчитаться маме и Мейзи о результатах эксперимента.

– Ну, как прошло? – с живым интересом спросила мама. – Без проколов?

– Великолепно! – соврал Чарли.

– В следующий раз я с ним схожу, – предложила воодушевленная Мейзи. – Бедненький Патон, у него была такая тоскливая жизнь, а теперь, если он сможет гулять днем, все-таки ему будет повеселее.

Чарли огляделся: чародея Скорпио было не видать.

– А где картина? – спросил он.

– Вот уж не знаю, – отозвалась мама. – Наверно, бабушка Бон унесла к себе.

Но бабушка Бон сделала кое-что другое, ибо, ложась спать, Чарли обнаружил картинку в темной рамке у себя на подушке.

– Ах так, – мрачно сказал он сам себе, а точнее, теткам. – Хотите, чтобы я полез внутрь? Полезу, но только когда пойму, что готов. И когда пойму, что от него может быть польза.

Прежде чем запрятать картину в ящик комода под слой носков, Чарли еще разок глянул на седовласого колдуна. Скорпио повернул к нему голову и скрипуче произнес:

– Добро пожаловать, дитя Алого короля!

Чарли быстренько задвинул ящик. Интересно, а насколько опасно забираться внутрь картины и тем более просить чародея о помощи? Раз Генри нужно спасти, пока до него не добрался старик Иезекииль, магическая поддержка не помешает.

Глава 12

«В ПОДЗЕМЕЛЬЕ ЕГО!»

Остаток выходных Генри Юбим просидел в потайной комнате у кухарки.

– Высунешь отсюда нос – мигом попадешься, – предупредила она мальчика. – И что тогда с тобой станется? Имей в виду, кое-кто в этом заведении спит и видит, как бы от тебя избавиться!

– Кузен Зики, кто ж еще, – подавленно сказал Генри. – Так и не может мне простить, что я вмешался, когда он пазл складывал.

– Если это Иезекииль, – сказала кухарка, – то представь, каково ему: он-то уже древний старик, одной ногой в могиле, и тут, откуда ни возьмись, объявляется мальчишка, которого он прикончил, как ему казалось, – все такой же юный, и у него, то есть у тебя, еще вся жизнь впереди.

Генри не выдержал и заулыбался:

– Ух и разозлился же он!

– О да. Но нам-то с тобой совершенно не надо, чтобы он загубил твою жизнь! Что скажешь?

– Согласен, – кивнул Генри, которому тем не менее никак не удавалось вообразить, что же за жизнь его ожидает.

Кухарка занялась приготовлением обеда. Позже к ним должна была присоединиться миссис Блур, поэтому Генри помог накрыть стол в маленькой комнатке на три персоны, а затем свернулся клубочком в кресле и стал слушать историю кухарки – поистине удивительную историю.

Кухарка и ее младшая сестра, Перл, когда-то жили вместе с родителями на некоем северном острове. Отец их, Грегор, был рыбаком. Когда девочкам исполнилось соответственно пять и шесть лет, стало ясно, что обе они не что иное, как живые талисманы. Всякий раз, когда они провожали отца в море, он неизменно возвращался с богатым уловом, едва умещавшимся в его лодчонке. Вскоре весть об этом разнеслась повсюду, и на остров стали стекаться желающие купить у Грегора рыбу. Отец девочек разбогател, купил весь остров и построил на нем роскошный дом с потрясающим видом на океан. И вокруг острова всегда царила прекрасная погода, а морские волны были спокойны. Ходили слухи, что Грегор обязан этим волшебному дару своих дочек – дару спокойствия и удачи.

В один прекрасный день на остров заявился некий молодой человек.

– На вид довольно пригожий, – описывала его кухарка, – но было в нем что-то неприятное, отчего у нас с Перл мурашки по коже побежали. Оказалось, что он решил жениться на одной из нас, а на которой – ему было решительно безразлично. Мне тогда было шестнадцать, сестре пятнадцать, и отец указал ему на дверь: «Ступайте-ка восвояси, Гримвалд (так представился гость). Ступайте. Слишком юны еще мои дочурки для замужества. Пусть сначала мир посмотрят, а потом уж и гнездо вьют». Так сказал отец, но гость упорствовал. «Мне нужна любая из ваших дочерей, и именно сейчас, – настаивал он, – пока они еще молоды. Мне нужны их чистота, красота, очарование и свежесть. А главное, мне нужны покой и удача, которые они приносят». Эти слова пришлись отцу не по нраву, и он вновь ответил отказом. И тогда Гримвалд начал нам угрожать. Недосолено, – прибавила кухарка, пробуя мясо.