Владимир Жариков - Четырнадцатое, суббота

- На том берегу озера. Почти у воды.

Я из укрытия просканировал противоположный берег через подзорную трубу. Ага, вот и он, наш знакомый толмач, сидит около воды, в руках ружье, вглядывается в наш берег. А вон и седая русалка привязана к дереву прямо в этой, как ее, моноласте.

- Гад! Он что, всю ночь держал ее привязанной к дереву?

- Нет, - ответила Светка. - Вчера он велел ей влезть на дерево, а сам сидел внизу с мушкетом и караулил.

- Все равно - гад!

- Короче, сделаем так. Вольф, ты у нас лучший кавалерист, тебе и быть спасателем. А я подстрахую с пистолетом. Если что, возьму грех на душу, застрелю эту сволочь.

- Может сразу так и сделать?

- Нет. Вдруг промахнусь, вдруг осечка…

- Я не промахнусь, - Лева кивнул на свой дробовик для охоты на безвздоховых одноруков.

Я вспомнил разлетевшуюся в прах голову людоеда. Мне стало дурно.

- Не надо, мокрое дело - последнее дело.

Я срезал с конской сбруи медную бляху, отполировал ее о мягкую замшу крыла седла и протянул Светке.

- Это будет обманка.

А потом было вот что. Светка подплыла к противоположному берегу и до пояса высунулась из воды.

- Эй! - она покрутила в воздухе начищенной бляшкой. - Я дарю тебе этот амулет безвозмездно, то есть даром! Лови!

И швырнула ее в воду около берега. Толмач метнулся к брошенному предмету. В этот момент Вольф верхом на лошади выскочил из засады, улюлюкая и размахивая топором. Он рубанул по веревке и крикнул:

- В воду, живо!

Сделав вольт к берегу, он сапогом толкнул толмача в прибрежную тину, подхватил что-то с земли и скрылся в лесу. Обе русалки исчезли тем временем в темной воде. За всем этим я наблюдал из густых зарослей дикой ежевики, держа наготове заряженный пистолет. Всё прошло гладко, можно было выходить из засады и возвращаться к биваку.

- А я-то все думал, почему он постоянно за нами поспевает? - сказал Вольф.

Когда я вернулся на нашу полянку, он уже сидел в компании Машки и Дашки на крутом бережку, свесив ноги, глядел на озеро и попивал чаек.

- И почему? - поинтересовался я, присаживаясь рядом.

- А вон! - он кивнул в сторону палатки, где стояла вторая пара сапог-скороходов. - И мушкет его я прихватил.

- Эй, долго вас еще ждать?! - вынырнула из воды Светка.

- Сейчас, сейчас, - ответила не то Машка, не то Дашка.

- Ну, всё, мальчики, пока!

Обе, оставив в деревьях-шкафчиках свои балахоны, влезли в "гидрокостюмы" и помахали нам ручками. Галина, отвергнутая Левой, уже плескалась в озере вместе со Светкой и пожилой русалкой, а Эльвира, вцепившись в Лешека, все никак не могла с ним распрощаться. Чтобы не смущать молодых, мы втроем пошли сворачивать лагерь.

- Теперь у нас две пары сапог-скороходов! - все не мог нарадоваться Вольф. - И мне не придется на своих четырех носиться по лесу!

Первый переход в сапогах бежали Лева и Вольф, а мы с Лешеком трусили следом на лошадях. Лешек был какой-то угрюмый и озабоченный. Несколько минут мы ехали молча, потом я не выдержал, спросил:

- Ты чего, влюбился?

Лешек печально кивнул.

- А грустишь чего?

- Мы же с ней разной расы. Она русалка, я леший.

- Ну и что, какие проблемы? Пусть она станет лешачихой, или ты - водяным.

- Не знаю. Сложно все…

- Или поступайте оба в университет на болотный. Станете вдвоем кикиморами.

- Отвяжись. Без тебя тошно.

- Ну, как знаешь…

- Кстати, толмач наш знаешь кто?

- Сволочь.

- Это сабо самой. - Лешек всегда так говорил: "сабо самой", это не опечатка. - Он Светкин отец. Мамаша Светкина тогда влюбилась, нарушила закон, не стала топить его. И вот чего из этого вышло.

Я хотел пошутить на тему, что, мол, его Эльвира тоже пожалела, не утопила в этот раз, но передумал. Парень не в том расположении духа, чтобы воспринимать шутки адекватно.

Глава 11. ФРУКТОВЫЙ САД

Карты правду говорят, однако. Я имею в виду географические карты. Через три перехода мы на самом деле добрались до весьма престранного и очень недоброго места. Мы стояли у обрыва, а перед нами зияла совершенно бездонная пропасть. Внизу шевелилось густое сиреневое облако тумана, поэтому дно пропасти разглядеть не представлялось никакой возможности. Какие-то розовые облака поднимались вверх и висели на уровне обрыва несколько мгновений, после чего внезапно таяли. Через минуту на их место поднимались новые. До противоположной стороны обрыва было метров триста. Там и виднелись сады.

- Это и есть сады Хой Ёхе?

- Они… - Лешек поскреб затылок, остальные скребли щетины, а я вглядывался в подзорную трубу.

- Что видно?

- Вижу ограду из железных прутьев. Ворота. Ворота открыты, но проход загораживает натянутая цепь. Ну, как обычно на автостоянках делают: ворота каждый раз открывать-закрывать не надо, а автомобили проехать не могут. Если кого-нибудь нужно пропустить, опускают цепь и все.

- Чего ты там бубнишь?

- Ничего. Ворота и цепь вовсе даже и не железные, а золотые. А дальше две яблони, вот и весь сад. А стволы обеих яблонь обвил питон, нет, анаконда сухопутная, короче, мутант кокой-то, змеюка, длиной метров тридцать, не меньше. С зубов яд капает, от него трава вянет, куда накапало, - я сложил трубу. - Почему вообще говорят "сады", во множественном числе? Два дерева, это что, уже сады?

- Так ведь, смотря кто за чем пришел, - сказал Лешек. - Короче, бабушка мне рассказывала когда-то, тут целебные дерева растут на все случаи как бы жизни, ото всех болезней спасают. Вишни от поноса, сливы от золотухи, груши - от мужского бесплодия…

- А у нас в деревне, - сказал Лева, - один мужик, он с бабой двадцать лет прожил, а детей все не было. Так тот груш объелся и помер…

- Не те груши ел, - пояснил Лешек, - Не хойёховые. А тут так: кто за чем пришел, тому тот сад нужной стороной и открывается. Нам груши-сливы не нужны, нам яблони открылись, понятно?

- Не совсем, - сказал я, но чтобы остановить поток пояснений открывшего было рот Лешека, добавил: - Но подробности меня в данный момент не интересуют. Лучше посоветуйте, как на ту сторону перебраться. Очень некорректно себя ведет этот сад. Повернулся нужной стороной, а войти не дает, дразнит что ли?

Я поднял с земли камень и швырнул его в пропасть. Звука падения мы так и не услышали.

- Мост рубить надо, однако, - предложил Лева.

- Таких и деревьев-то нет, чтобы перекинуть дотуда!

- Тогда в сапогах-скороходах разбежаться и прыгать.

- Ага! Может, покажешь как?

- Тихо-тихо, - успокоил нас Вольф. - Знаю я, как туда добраться. Для этого нам потребуются две вещи. Во-первых - златогривый конь, а во-вторых - меч-кладенец. Златогривый конь может прыгать по облакам, которые поднимаются из ущелья, только так ты переберешься на ту сторону, по-другому - никак. Метлы и ковры-самолеты здесь не летают, от магии место заговоренное. А Емеля свой махокрыл еще не достроил. А как окажешься на той стороне, повторяешь то, что я намедни проделал, спасая русалку. То есть, перепрыгиваешь через цепь и кавалерийским наскоком срубаешь змею голову, рвешь яблоки и быстро назад, потому как, спустя несколько мгновений, у змея отрастет новая голова. Если он успеет укусить коня, ты на той стороне так навек и останешься. А если тебя - сам понимаешь.