Виктор Кувшинов - Мир, которого нет (Пирамиды Астрала 3)

Теперь, в полной темноте, не замутненный другими ощущениями, этот сигнал был очень четким, хотя Ян никак не мог определить, какой природы было это ощущение.

Просто ему хотелось двигаться в определенную сторону, как перелетной птице в свое время хочется лететь на север или юг.

Встав на ноги, Ян понял, что весь мир изменился для него, как изменился он сам.

Ему приходилось учиться ориентироваться в полной темноте, используя палочку, и запоминать обстановку в доме и на дворе, ориентируясь только на звуки. Это было ужасно. Он, наконец, осознал, сколько он потерял – фактически весь мир. Но и приобрел нечто другое – он стал слушать и слышать новый мир, говорящий с ним мельчайшими шорохами, которые сознание раньше просто отбрасывало за ненадобностью. Он поразился, сколько гармонии может быть в звучании природы, например, на лугу, полном стрекота насекомых, пения птиц и шелеста ветерка. И сколько ужасного шума производит человек, гремя наковальнями в кузнице, точа лезвия или пиля дерево. Теперь мир в основном состоял для него из звуков и сигналов палки, которая стала чем-то вроде чувствительного продолжения руки. А люди превратились в голоса, вздохи и шорохи шагов, по которым он стал не только безошибочно определять, кто к нему подходил, но и чувствовать, в каком настроении был этот человек.

Ребята днем помогали по хозяйству знахарке, и Ян придумал себе занятие, которое показалось бы странным нормальному человеку, но давшее слепому моральную отдушину. Как-то раз в доме оказалась пара ребятишек, забежавших то ли от соседки, то ли от родственницы. Они, видимо впервые видели слепого человека, и стали приставать к Яну с детскими расспросами. Как-то само собой получилось, что он решил рассказать им какую-нибудь историю, памятуя свой удачный опыт сказителя страшилок в семье крестьянина после зиндана. Первая же незатейливая байка про принцессу, злого колдуна и прекрасного принца, вызвала неописуемый восторг у детворы. Через пару дней у знахарки на дому образовался целый клуб любителей сказок. Ян, по звукам, даже заподозрил взрослых в подслушивании историй, но не стал их разоблачать или смущать. Зато прибавил в рассказы ощущения реализма и драматизма.

Было и еще одно, наиболее болезненное ощущение в его жизни. Он понимал, какое глубокое сочувствие и признательность его окружали. Саши, мало того, что провозились с ним все время, пока он был без сознания, буквально выходили его до состояния, когда Ян уже самостоятельно мог передвигаться. Да и сейчас, каждую свободную минутку они прибегали и спрашивали, не надо ли ему чем-нибудь помочь.

А в нем росло раздражение – раздражение на судьбу и самого себя. Оказывается, он уже привык считать себя эдаким самостоятельным суперменом по сравнению с ребятами, который умеет раздавать всем оплеухи и вовремя смываться, а теперь все изменилось ровно наоборот – Ян стал почти беспомощен и, если честно сказать, был Сашам только обузой. И чем ласковее они были с ним, тем больше ему хотелось выть от собственного бессилия и никчемности. А те превосходно со всем справлялись, сумели продать часть трофеев и одну лошадь, оставив за постой вторую знахарке.

Сами помогали по хозяйству хозяйке, понемногу втягиваясь в крестьянскую жизнь.

Спустя неделю Ян с ребятами решили, что им нельзя оставаться в этой деревне и надо для безопасности отойти дальше на юг от границ волшера. Ян чувствовал, что уже сможет осилить дневной переход верхом. Из магических умений у него осталось только "слово" невидимости – остальные требовали зрения.

Они совершили два дневных перехода, пока не нашли довольно большую деревню, в которой пустовал сносный дом. Саши сноровисто в нем управлялись, закупив за копейки все им нужное в селе и его окрестностях. Крестьяне оказались очень приветливыми, хотя и недалекими людьми. Саши представлялись супружеской парой, и это всех устраивало.

Пока они продвигались от села к селу, Ян понял, что в его распоряжении оказалось странное и доселе неведомое ему оружие – его слабость. Видя перед собой слепого человека, селяне всегда старались выказать ему свое сочувствие то, просто поглаживая по руке, то, стараясь угостить чем-нибудь. Забавно было и то, что слава о слепом сказителе уже обогнала их, и Яна почти в каждой деревушке просили рассказать что-нибудь.

Прожив еще неделю в новом месте, Ян утвердился в одном решении, и в один прекрасный день, дождавшись, когда ребята разбегутся по делам, приступил к выполнению своего плана. Нельзя было сказать, что это далось ему легко. Было трудно, как решиться, так и осуществить задуманное. Посидев и послушав, как Саши собираются по делам, он понял, что они едут на сенокосы и у него есть, по крайней мере, полдня времени. Он встал и по памяти подошел к печке, за которой Саши прятали деньги. На ощупь он разобрал поленницу, прикрывающую нехитрый тайник. Скоро у него в руках, был кошелек с деньгами. Он порылся внутри и нащупал, разные по величине монеты, среди которых было даже несколько золотых.

Он отложил себе с десяток медяков и пару серебряных кружочков, которые определил по размеру, а остальное убрал на место. "Ребята вполне обеспечены, могут, наверно, даже год прожить здесь ничего не делая" – удовлетворенно подумал Ян.

Потом он связал узелок, в который положил краюху хлеба, кружку, ложку и кусок сыра, подвязал к поясу нож, накинул дождевик и, взяв в руки свою палочку-выручалочку слепого человека, недолго думая, вышел из дома.

Все прошло на удивление гладко. Ян произнес свое "слово" невидимости, но боялся, что кто-нибудь заметит в деревне плывущий по воздуху узелок, палку или нож, поскольку не был уверен какие предметы остались видимыми. Однако все были заняты своими делами, и даже везде снующие мальчишки были где-то на речке или помогали родителям. Он неплохо научился ориентироваться на улице, узнавая дорогу по прокатанным колеям. Сейчас он повернул в ту сторону, куда должен был идти.

Искать направление ему было не нужно – что-то само постоянно звало его в дорогу.

Он не спеша шел по колее, ощупывая палкой обочину. При звуках приближающейся повозки или всадников он становился невидимым и пережидал в стороне. Он знал, что ребята расстроятся и начнут его искать, но не мог с этим ничего поделать.

Для себя он твердо решил две вещи – найти свою неизвестную цель и доказать себе, что он способен выжить самостоятельно, а не висеть ярмом на шее у Саш. В последние дни эта полная его зависимость стала невыносима. Молодежь тоже чувствовала это, но старалась обходить острые углы в разговорах. Ян понимал, что если и дальше останется в деревне, то неминуемо превратиться в желчного инвалида, брюзжащего по каждому поводу и еле переносимого близкими. Он не хотел быть настолько обязанным ребятам. Было вполне достаточно и того, что они вытащили его их могилы.