Джон Толкиен - Хоббит, или Туда и обратно

Так продолжалось довольно долго — покуда Бильбо не вспомнил про меч. Стоило хоббиту обнажить клинок, мерзкий паучище попятился. Бильбо разрезал паутину на своих ногах, вскочил и ринулся в атаку. По всей видимости, паук никогда не имел дела с существами, которые носят жало на боку. Хоббит поразил злобную тварь прямо в глаз. Паук задергался всем телом, запрыгал, вскидывая лапы, точно обезумевший; Бильбо нанес еще один удар — и рухнул в беспамятстве навзничь.

В себя он пришел уже утром. Рядом с ним возвышалась громадная паучья туша, клинок был весь в чем-то черном. Победа над гигантским пауком, одержанная в одиночку, без чьей-либо помощи, придала господину Торбинсу уверенности. Ему ни капельки не было страшно; вытирая об траву меч, он понял, что готов сразиться с целой ордой пауков.

— Я дам тебе имя, — сказал хоббит мечу, вкладывая его в ножны. — Я назову тебя Жало.

И он отправился на разведку. Лес был мрачен и тих; поблизости гномов не оказалось. Должно быть, они попали в плен к эльфам. Хорошо, если к эльфам; а если к кому похуже? Аукать, пожалуй, не стоит… Бильбо остановился, прикидывая, в какой стороне тропа.

— Говорили же нам Беорн с Гэндальфом! — пробормотал он. — А мы таки вляпались! Бедный я, бедный! Один-одинешенек в этом жутком лесу!

Наконец он худо-бедно определился и решил двигаться в ту сторону, откуда ночью как будто донесся крик о помощи (могу сказать откровенно — он не ошибся в своих предположениях; точнее, ему повезло). Бильбо надел кольцо и крадучись тронулся в путь. Вы уже знаете, что хоббиты, когда захотят, умеют передвигаться почти беззвучно. Вот поэтому пауки его и не заметили.

Впереди вдруг возникла густая тень, необычная даже для Лихолесья, сущий обрывок ночного мрака. Подкравшись поближе, хоббит разглядел, что тень образуют громадные, сплетенные в одно целое тенета паутины. На ветвях деревьев восседали здоровенные пауки. Кольцо кольцом, но Бильбо вздрогнул при одной только мысли о том, что будет, если эти гнусные твари его заметят. Он укрылся за деревом и стал прислушиваться к паучьим разговорам. Да, пауки разговаривали, точнее, шипели — тонкими визгливыми голосами. Многих слов было не разобрать, но говорили они о гномах.

— Драка была приличная, но дело того стоило, — сказал один. — Шкуры у них, конечно, жесткие, зато внутри, бьюсь об заклад, вкусный сладкий сок.

— Вот еще немножко подвянут, — мечтательно протянул второй.

— Главное — не передержать, — вставил третий. — Не такие уж они жирные. Верно, не слишком хорошо их кормили.

— Убить, и все дела, — заявил четвертый. — Прямо сейчас, и пусть себе висят, дохленькие.

— Да они и так дохлые, — отозвался первый паук.

— Да? Я своими глазами видел, как один трепыхался. Очухался, видать, ну и задергался. Гляди!

Жирный паук побежал по нити, тянувшейся к толстому суку, с которого свисала дюжина мешков. Бильбо ужаснулся — он только теперь заметил, что из мешков торчат ноги, концы бород, носы и гномьи колпаки.

Паук подошел к самому большому мешку («Наверняка это бедный старый Бомбур», — подумал хоббит) и щелкнул по торчавшему из горловины носу. Раздался приглушенный вопль, мешок зашевелился и ловко пихнул паука. Зашипев, как проколотый мяч, разъяренный паук свалился с ветки и повис на своей нити. Бомбур был жив!

Остальные пауки загоготали.

— Ты был прав, приятель! Гляди-ка, а мясцо-то пинается!

— Я ему попинаюсь! — прошипел разгневанный паук, забираясь обратно на ветку.

Бильбо понял — нужно что-то срочно предпринять. Но вот что? Нападать с мечом на такую ораву было глупо, стрелять не из чего; оглядевшись, он заметил в русле пересохшего ручья россыпь камней. Бильбо с мальчишеских лет славился среди хоббитов своей меткостью; белки, кролики и птицы, едва завидев его, разбегались и разлетались в разные стороны. Да и войдя в возраст, он не забросил детскую забаву — кидал дротики, стрелял из лука, играл в кегли, словом, наращивал глаз. У него многое получалось — он умел не только выпускать кольца дыма, загадывать загадки и вкусно готовить; я все собираюсь рассказать о нем поподробнее, да как-то недосуг. Короче говоря, Бильбо подобрал гладкий камешек точно по руке и, когда паук добрался до Бомбура, метнул изо всех сил. Камень угодил пауку промеж глаз. Тварь рухнула наземь и замерла в неподвижности.

Следующий камень со свистом рассек паутину и насмерть поразил сидевшего в ее центре паука. Прочие твари забеспокоились и на время забыли о гномах. Они не могли видеть Бильбо, но быстро определили, откуда летят камни, и начали окружать хоббита, выпуская свои клейкие нити. Бильбо поспешно сменил укрытие. Он задумал увести разъяренных пауков как можно дальше от гномов. Около пятидесяти тварей собралось у того дерева, за которым он прятался раньше. Бильбо забросал их камнями, а потом, пританцовывая, запел — чтобы сильнее разозлить пауков и чтобы дать гномам знать о себе. Пел он вот что:

Эй ты, старый паучище-толстобрюх,Не лови ты, паучище, дохлых мух!Паучина! Паучина!Не страшна мне паутина!Вот он-я! Беги за мной во весь дух!Эй ты, старый паучок-дурачок,Не поймаешь ты меня, паучок.Паучина! Паучина!Дурачина! Дурачина!Не повесишь ты меня на сучок!

Конечно, песенка получилась неказистой, но не судите слишком строго — ведь Бильбо сочинил ее сам, да еще в такой обстановке! Как бы то ни было, своего он добился — Пауки бросились за ним. Одни соскользнули на землю, другие перепрыгивали с дерева на дерево, выпуская все новые нити. Они клюнули на приманку гораздо быстрее, чем того ожидал хоббит, потому что пришли в дикую ярость. Кому это понравится, когда в тебя кидаются камнями, потешаются над тобой и называют «дурачиной»?

Бильбо метну лея в сторону, однако пауки разбежались по всей поляне и принялись заплетать паутиной прогалы между стволами деревьев. Должно быть, они рассчитывали залучить невидимого врага в сети. И тут Бильбо, набравшись храбрости — или дерзости? — запел новую песенку:

Остолоп и Дурошлеп ловят меня в сетки, — а я очень, очень сочен! — только сетки редки! Эй! Давайте, не зевайте, вы, простофили!

Не поймать вам эту птаху, сколько б ни ловили!

Обернувшись, он увидел, что пауки заплели и последний свободный проход. По счастью, паутина была хлипкой — всего лишь две или три толстые нити. Хоббит легко перерубил их мечом и убежал с поляны, продолжая распевать свою песенку.

Меч пауки заметили, хотя и вряд ли поняли, что это такое. Целая свора ринулась вслед за хоббитом по земле и по деревьям: волосатые лапы так и мелькали, челюсти клацали, глаза сверкали от ярости. А хоббит, ускользнув от погони, тихонько вернулся обратно, предоставив паукам разыскивать его по всему Лихолесью.