Николай Якубенко - Время перемен

Проблемы возникли с селитрой. В больших масштабах соскребать ее из нужников было сложно и непривычно (и секретность нарушалась!), а селитряницы должны были вызревать больше года. Приходилось ждать. Зато сейчас заводик сырьем был полностью обеспечен и давал сорок полноценных артиллерийских зарядов в сутки.

Рабочие в кожаных фартуках, вооруженные здоровыми щипцами и кувалдами, парни поменьше, целая толпа разносчиков, снующих из цеха в цех с наплечными сумками, надоевшие хуже пареной репы телеги и их возничие… К концу экскурсии от всего этого начало рябить в глазах.

Зесь не было понятия «рабочий день» — производство работало сутки напролет. Непрерывно, на износ работали механизмы, люди от смены до смены заполняли помещения и трудились не жалея сил. Мало времени, слишком мало времени у них было.

С начальником порохового производства прощались уже ближе к вечеру. Арсений Павлович угостил их пирогом с молоком, сунул в дорогу небольшой копченый окорок и посадил на попутную телегу с грузом крупы.

— Арсений Павлович, как-то непонятно. Вокруг куда ни посмотри — секретные объекты, а охраны почти нет. Как такое может быть? — спросил Максим.

— Ребята, весь этот район наглухо оцеплен армейскими подразделениями. Объявлена мобилизация, со всей территории Железного ордена сюда прибывают войска, здесь их по-новому вооружают нашей продукцией.

Этот район Мглистых гор сейчас превратился в огромный полигон, казарму и тренировочный лагерь одновременно. Если пройдете несколько километров в любом направлении, увидите кучу войск в наших доспехах и с нашим — же оружием. У них сейчас горячая пора — тренировки, тренировки и снова тренировки.

По округе ходят целые толпы соглядатаев и разных полицейских в «гражданке», так что враг сюда не пройдет при всем желании. Можете спокойно ехать.

Долго уговаривать Ветала с Максом не пришлось. Они живо взобрались на мешки с крупой, попрощались с гостеприимным хозяином опасного производства. Возничий стронул волов, те недовольно что-то промычали в ответ, и телега мягко покатилась по грязи. Впереди ее ждали лужи, ухабы и редкие сохранившиеся места с относительно приличной дорогой.

Ветал удобно развалился на телеге и рассматривал облака. Они были свинцовые, налитые влагой и грозой, в любой момент готовые выплеснуть всю накопившуюся энергию разрушения вниз. Прямо на копошащихся под ними людей. Сколько времени осталось до этого?

— Макс, ты дрыхнешь?

— Нет, я занят более возвышенным и насущным занятием.

— Ты думаешь о сиськах?

— Тьфу на тебя, Виталик. Я думаю о нашем будущем.

— Успешно?

— Конечно успешно! Тебе предстоит сутками напролет пахать на Железный орден, через месяц тебя скрутит геморрой, через два — радикулит. Дальше еще не придумал.

— Прелестно! А ты в это время будешь пить пиво и тискать симпатичных девушек?

— Конечно!

О некоторых преимуществах гужевого транспорта Ветал с Максом подозревали еще на Земле. Медленной катящейся телеге, утопающей в грязи, никакие рессоры не нужны. Неотвратимо, как крушение капитализма, она двигается к своей цели, делает это очень мягко, плавно. Словно качается на волнах. Пассажирам остается только любоваться окрестностями (если есть чем любоваться) или выдумывать себе другие занятия.

— Я так думаю, магией улучшать доспехи нет никакого смысла. Мы просто не справимся с таким количеством!

— Согласен. Гораздо важнее это количество увеличить.

— Макс, я думал по поводу прессов, долбильщиков и кузнецов. Мы можем модернизировать прессы — в формы пресса вставить резаки. Тогда пресс будет не только давать форму листу, но и резать его! Сейчас для этого не хватает мощности пресса и десятки человек вынуждены вручную резать металл. Вместо них это может делать машина. Гораздо быстрее и лучше! Представь: пресс падает вниз, давит на железный лист и он принимает нужную форму. Форма еще лежит на листе сверху, когда разносчик давит на неприметный рычажок — на мгновение включается резак и лист обрезается прямо по форме. Сделать это не слишком сложно, а время на создание изделий сократится кардинально!

— Я тоже думал об этом. Но есть нюанс: ты хотя бы представляешь себе, сколько маны эти прессы будут жрать? Каждый день нам придется закачивать в них новые порции маны, с такими масштабами мы еще ни разу не сталкивались.

— Значит столкнемся. А что ты предлагаешь?

— Ладно, согласен. Остаются конструктора и свободная программа. С конструкторами сложнее всего, я даже не представляю что там можно делать!

— Я тоже не представляю. Лучше будет вообще не ломать над этим голову.

— Как так?! — удивился Макс.

— Они сами должны выдумывать механизмы. Это их работа, они это умеют в сто раз лучше нас с тобой. Зато мы можем только дать им необходимый инструмент, и пусть они его используют.

— Снова резаки?

— В точку. Усилие резания резакам практически не требуется, а расположением их в пространстве и измерением пусть сами занимаются. На то они и конструкторы.

— Предположим, сделаем пару десятков резцов разной конфигурации и все. Но нам опять нужно будет их заряжать маной! Пусть не каждый день, как с прессами, но раз в два-три дня — точно.

— Резаков, что чаще используются, сделаем больше и вся недолгая. Отличаться они будут только длиной режущей кромки, можно сделать от миллиметра до метра, пройдет время — посмотрим, что из этого больше пригодится. Но заряжать их маной все равно придется.

— Согласен. Еще можно антимагию использовать. Я тут поразмыслил на досуге, самое лучшее дело — разместить артефакты на пушках, маги их первыми будут уничтожать. Большая дальность стрельбы хорошо, но без магического прикрытия артиллеристы все равно долго не проживут.

— Точно! Поставим на каждом орудии артефакт антимагии диаметром метров на пять и кнопку у наводчика. А от стрел пусть по-старинке — щитами защищаются.

— Это хорошо. Это правильно.

— Еще, помнишь идею на счет посоха, стреляющего металлическими шариками?

— Ну помню…

— Самое время этим заняться.

— Ветал, иди ты нафиг! Посчитай сам: минимум пол дня мы будем заняты на прессах, еще артефакты антимагии клепать. Плюс наши любимые конструктора — эти ребята нам все мозги съедят и принудят к занятию нетрадиционным сексом в особо извращенной форме. Ты сомневаешься в этих замечательных ребятах, Виталик?

— Нисколько не сомневаюсь. Но…

— Что но?

— Если будет время свободное — нужно будет этим заняться. Что-то радикально новое придумать мы сейчас не сможем, а посохи дело хорошее и нужное. Особенно в преддверии сам знаешь чего.