Терри Брукс - Легенды Шаннары. Служители темных сил

Но все лидеры одинаковы: они могут утверждать обратное, но никто из них не желает добровольно отказаться от своего положения, от власти. Его предшественник попытался было сначала отодвинуть его в сторону, а затем и устранить, но потерпел неудачу. Наемные убийцы, состоявшие на службе у секты, всегда ждали своего шанса, подобно шакалам, неотступно следующим за стаей, чтобы нападать на больных и раненых. Его предшественник совершил ошибку, приняв его за жертву, и отправил к нему наемного убийцу, дабы его участь послужила примером остальным. Но попытка расправиться с ним провалилась, и бывший лидер сам превратился в жертву. Скил Эйл сожалел об этом, поскольку человеком тот был неплохим, хотя и скомпрометировал себя. Скил Эйл понимал то, что было недоступно всем остальным, — он рожден вести за собой истинно верующих и все препятствия на его пути к лидерству должны быть устранены. Что такое одна жизнь по сравнению с учением секты?

Вот так он стал лидером и набросил на плечи мантию, которую был рожден носить. Он проявлял щедрость и помогал всем, кто преклонялся перед ним; он был учителем и дарил надежду; он обладал магическими способностями, но не демонстрировал их, лишь время от времени позволяя себе совершать маленькие чудеса. Его голос звучал громко, сам он казался вездесущим и был желанным гостем на всех заседаниях и собраниях. Даже те, кто с прохладцей относились к учению секты, отдавали должное его талантам. Они могли не считать его своим учителем, но понимали, что он обладает подлинной властью. Он, в свою очередь, не требовал от них проявлений лояльности, удовлетворяясь тем, что они знали свое — и его — место.

Очень скоро его влияние распространилось на окрестные деревни, и в конце концов он стал Серафиком всей долины. Пока этого было достаточно, хотя планы у него были грандиозные, и со временем он, как руководитель секты «Дети Ястреба», должен был вознестись на недосягаемую вершину власти и могущества.

Это будет благом для всех, он не сомневался в этом. Этого хотел бы и Ястреб — он, конечно, рассчитывает обнаружить в долине именно такое положение дел по возвращении. Отрицать эту истину — значило впасть в страшную ересь, а Скил Эйл не намеревался допустить ничего подобного.

Разумеется, за те долгие годы, что он возглавлял секту, находились еретики, которые не желали принять за истину их учение. Скил Эйл поступал с каждым из них так, как того требовали обстоятельства. Одних он сумел убедить в ошибочности их взглядов и поведения и обратить в свою веру. Других сделал изгоями или попросту уничтожил, предав гласности их неприглядные тайны. Третьих изгнал из общины, используя угрозы и запугивание.

С четвертыми приходилось расправляться решительно и безжалостно, поскольку уже само их присутствие являлось кощунством и осквернением истины. Эти несчастные погрязли в ереси, и их прегрешения нельзя было искупить. Они изрыгали яд, который был бы опасен для остальных, не прими Скил Эйл нужных мер. Для таких случаев он и держал на подхвате наемных убийц.

Но и они не всегда могли исправить положение вещей. Взять хотя бы этот провал с мальчишкой и девчонкой.

Тайна постигшей его неудачи беспокоила Серафика. Он слыхал о том, что эти двое обладают какими-то особенными талантами, хотя ему так и не представилось возможности лично убедиться в наличии таковых. Он не думал, что они способны использовать магию, подобно ему самому, но не мог знать этого наверняка. Каким-то образом этим мальчишке и девчонке удалось перехитрить и уничтожить намного убийцу. Он не мог отделаться от стойкого подозрения, что в этом деле как-то замешана и Айслинн Крэй. Возможно, она принимала в случившемся самое деятельное участие, но даже она не могла противостоять профессиональному убийце. Вообще-то Серафик считал ее всего лишь надоедливой помехой. А вот супруг ее — совсем другое дело, но тот был ярым приверженцем учения секты, а со Скилом Эйлом его связывали тесные узы. Это, правда, не означало, что любовь к жене не превратит его из ярого сторонника в столь же непримиримого противника, если что-либо случится с его супругой. Пог Крэй знал, что с теми, кто выступал против секты, неизменно случались несчастья, и он ясно дал понять Серафику, что не допустит ничего подобного в отношении Айслинн. Так что эту возмутительницу спокойствия приходилось терпеть, хотя после недавних событий все могло измениться.

С Сидером Аментом дело обстояло с точностью до наоборот, но Эйлу до сих пор не удавалось прибрать Серого Стража к рукам. Одиночка, редко спускавшийся в долину и никогда не задерживавшийся здесь надолго, он являл собой почти неуловимую мишень. До него еще дойдет черед. Эйл с нетерпением ожидал того дня, когда этому человеку придет конец, но пока приходилось мириться и с его существованием.

Но мальчишка и девчонка — это совсем другое дело!

Тем не менее он должен быть чрезвычайно осторожен. Ему следует проявить творческий подход в решении этой проблемы. Требовалось нечто необычное, если он не хотел изведать горечь очередного поражения.

Он вышел на окраину деревни и углубился в лес. Тропинка была едва различима, густые кусты почти скрывали ее. Он легко проскальзывал в просветы между ними, которые другой, окажись он в этом месте, не заметил бы и при ярком дневном свете. Но Серафик отлично знал дорогу, в отличие от остальных. Впереди из густого подлеска вынырнула небольшая хижина. Она была ветхой, с просевшим крыльцом и окнами, наглухо закрытыми ставнями, отчего казалось необитаемой. Но за ним внимательно наблюдали, и так было всегда.

Впрочем, глаза старика, который встретил Серафика в дверях, когда тот поднялся на крыльцо, закрывали молочные бельма, он был слеп как крот и смотрел невидящим взором куда-то поверх головы Скила Эйла.

— Кто это? — свистящим шепотом поинтересовался старик.

— Скажи ему, что я здесь, — бросил Серафик, не удостоив того ответом.

— А-а, это вы! — восторженно воскликнул старик. Издав короткий дребезжащий смешок, он отвернулся. — Какая радость видеть вас! Вечная и неизменная радость! Я пришлю его. Одну минуточку.

Он скрылся в черных внутренностях хижины. Скил Эйл не сделал попытки последовать за ним. Он никогда не бывал в хижине, и у него не было желания входить туда сейчас. У него было основание полагать, что ему там не понравится, особенно учитывая то, что он знал о ее обитателях.

Ему пришлось прождать добрых пять минут, прежде чем появился Боннесант. Серафик стоял в крохотном дворике, бездумно глядя на голую землю, поросшую сорняками, и думая о своем. Юноша беззвучно возник на пороге, материализовавшись из черного нутра хижины, приостановился на мгновение, оценивая обстановку, и, спустившись по ступенькам с крыльца, подошел к Серафику.