Всеволод Мартыненко - Собачий Глаз

Моя высокородная, правда, никаких канонов не придерживается, и режим существования у нас с ней общий. Притом совершенно безумный и ни к какому из расовых стандартов особо не тяготеющий. Кавардак, словом...

Может быть, мне снова показалось, но приглашение со стороны Хирры при этом выглядело несколько вынужденным. Семейная оборона трещала по швам и подавалась под победоносным напором Дня. Ничего, у нас в стакане найдется меченая кость, чтобы побить его ставки.

Все еще молча, не встревая, я поплелся следом за эльфийскими дивами в ближайшую в это время дня к холлу малую трапезную. Как раз закусочную, перекусочную, в общем, именно полдничную по сути своей. То есть предназначенную исключительно для того, чтобы кто-то из хозяев или гостей мог перехватить что-то съедобное в промежутке между официальными приемами пиши, не обременяя себя излишней компанией в виде положенной свиты и сопутствующими церемониями.

Сообразно назначению, зальчик был уютный, небольшой — всего-то с городской двор средних размеров, на котором всей местной ребятне удобно играть в баскетбол. Клан на клан, квартал на квартал. Как мне самому в детстве...

По мановению руки моей супруги стол оказался в изобилии накрыт едой и напитками в соответствии со временем дня. Дежурное заклятие извлекло все это из-под спуда долговременного хранения, освободив от «нетленных» чар наподобие тех, под которыми отправляются за Последнюю Завесу Инорожденные и прочие городские богачи. Кому как, а у меня это вызывало не слишком приятные размышления, и пробовать с этого стола отчего-то не хотелось ни куска. Лучше уж магия быстрого приготовления, хотя и у нее есть противники...

У эльфийских див предрассудков против стола и царившего на нем изобилия не было. Гостья уселась первой, дипломатично, на первый взгляд, выбрав место по правую руку от самого высокого стула у торца столешницы. Так садится почетный гость при хозяине, когда тот одинок. Или хозяйка...

Себя высокородная ау Риер полагала принадлежащей к первой категории, оттого и заняла стул, причитающийся при живом мне самой Хирре. А когда та, не показав раздражения, направилась не во главу стола, а к противоположному сиденью, попыталась вяло изобразить непонимание происходящего.

Вот тут и настало время поставить на место светлоэльфийскую нахалку. Не в прямом, так хотя бы в переносном смысле. Хотя может быть, если хватит совести, она еще пересядет с извинением.

Мой выход. Стараясь двигаться как можно более непринужденно, я обошел длиннющую столешницу и плюхнулся на мини-трон во главе стола. Хирра почтительно приподнялась с полупоклоном, как полагается законной супруге при появлении мужа и господина. Гостья резко развернулась, поочередно оглядывая нас с женой, словно пыталась понять, что означает этот странный розыгрыш.

Тянуть паузу было ни к чему, поэтому на достаточно пристойном, как надеюсь, кеннэ я приступил к представлениям:

— Хирра, урожденная ау Стийорр, ау Хройх, уари Фусс, моя супруга, — так, теперь и самому можно, если дыхания хватит. — Джек Собачий Глаз Пойнтер, владетельный ау Стийорр, ау Хройх, уарс Фусс на трех реликвиях.

Усраться можно. Когда я услышал это впервые, мне поплохело так, что я всерьез задумался, не отправиться ли ниже земли, чтобы не знать ни дня, ни ночи, в соответствии с Низкой клятвой. Может быть, со временем привыкну, а пока от полного титулования рожа сама собой начинает кривиться.

Впрочем, по сравнению с тем, как перекосило высокородную ау Риер, я, наверное, еще неплохо смотрелся. Совладав с первым порывом бешенства пополам с отвращением, она старательно принудила себя вернуться к позволительному для вежливой гостьи удивлению.

Вот только было в этом удивлении что-то нарочитое. Слишком уж тщательно отыграно все — и пораженно поднятые брови, и недоуменно приоткрытые ядовито-розовые губы, и румянец возмущения на бледных щеках. Вообще-то Инорожденные отзываются на все куда непосредственнее нас. Реакции тела у них на порядок сильнее человеческих и управлению поддаются труднее. Отсюда и пресловутая эльфийская невозмутимость — полная блокировка этих самых реакций.

А когда такими порывами пытаются управлять либо имитировать их, это очень хорошо видно. Как в данном случае. Так что, похоже, пренебрежительное отношение высокородной ау Риер с самого начала было не обычным безразличием к низкорожденному, а рассчитанным оскорблением. Провокацией...

Довести до конца этот неприятный вывод я не успел — Лесная нанесла главный удар. И не по мне — по Хирре. Крупным калибром, заклятым против промаха, как файрболл высокой точности.

— Как ты можешь... За одним столом с убийцей эльфов! С виновником смерти твоего отца!

Что характерно, данная реплика прозвучала уже не на кеннэ. Видно, была заранее заготовлена специально для неотесанного узурпатора Властительского трона и отработана без поправки на мою внезапно вскрывшуюся способность общаться на староэльфийском. Стало быть, знала. Ни к чему эти игры дурацкие, все изначально просчитано.

Стоит взять на заметку и впредь ловить Инорожденную стерву на домашних заготовках. А еще не лишним будет отметить порядок обвинений. Сначала шел «убийца эльфов». Во множественном числе. Надо понимать, самый страшный мой грех в ее глазах — светлоэльфийской Охотник, первый, отправленный мной за Последнюю Завесу...

Хотя нет. Первой из членов Охотничьего Клуба была Хирра. И единственной, кому удалось вернуться обратно силой Меча Повторной Жизни. О чем лично мне жалеть не приходится...

Она и ответила обнаглевшей сестре Дня. Да так, что у меня чуть уши фунтиком не завернулись. Если надо, с эльфей слетает вся благовоспитанность и утонченность. А в точности и доходчивости выражений кучера омнибусов, кондукторы междугородних дилижансов и речные грузчики уступают высокородным по определению. Лично я с ходу понял в услышанном лишь около трети. Да и то крепко задумался: неужто анатомия, генеалогия и теология вместе взятые даже теоретически могут допускать такое?

То, что высказала в ответ гостья, наконец дорвавшаяся до планового скандала, было не столь четко, но на порядок более грязно. Как-то наособицу физиологично и гнилостно. Желания запомнить и повторять наиболее эффектные обороты не возникало.

Десятой доли того, что сказали друг другу эти двое, мужчине любой расы хватило бы, чтобы обзавестись веским поводом стереть обидчика с карт Судьбы раз и навсегда. Отправить за Последнюю Завесу безоговорочно и, пожалуй, даже не излишне быстро. Хорошо, что эльфийские дивы за свой базар отвечают лишь личными именами, сохраняемыми и после прихода совершеннолетия, а не списками владетельных притязаний, как их мужья, сыновья и братья, лишающиеся детского имени в триста лет.