Сергей Мусаниф - Темная сторона медали

Насекомые! Я могу раздавить их в любой момент. Размазать по земле. Их жизни – это просто тусклые огоньки, которые так легко погасить. Среди них более яркими цветами выделялся маг, простирающий защитное заклинание над своей драгоценной персоной и своим героем. Видимо, силы Горлогара не хватало на то, чтобы накрыть заклинанием весь отряд…

Граф воспользовался скоростью высших вампиров, и с противоположной стороны лагеря раздались крики ужаса.

Палыч во всеоружии несся в сторону солдат.

Я сделал шаг вперед и тут же оказался посреди круга костров. Муравьи засуетились вокруг меня, но что могли сделать со мной какие-то муравьи?

Я был великаном. Мифическим гигантом, способным шагнуть с одного континента на другой. Да что там говорить, я был богом.

Я был силой. Я был ураганом, а вокруг находились только жалкие твари, которые стояли между мной и моей целью. Я развел руки и произнес слова на незнакомом языке. Я не понимал смысла этих слов, знал только, что они древнее не только меня, но, возможно, и всего человечества. Фигурально выражаясь.

Когда я закончил декламацию, огоньки вокруг меня погасли.

Все, кроме двух.

Хранитель и герой.

Со стороны мага в меня полетел тонкий лучик света, но я легко отбил его в сторону. И когда Хранитель запустил в меня вторым боевым заклинанием и его защита на мгновение ослабла, я ответил массированным ударом.

Пузырь защитного заклятия, прикрывающий сладкую парочку, лопнул, и Хранитель повалился на землю, схватившись руками за горло.

Героя моя магия, к сожалению, ликвидировать не могла – Свена хранил Второй меч. Но ситуацию легко было поправить, благо бесхозного железа вокруг валялось несчитано. Я подобрал с земли первый попавшийся клинок и пошел на героя.

Это был не бой на жизнь или смерть, а короткая схватка велосипеда с бульдозером.

Дзинь. Хрусть.

Когда огонек жизни Свена, носителя Второго меча, погас, как до него гасли остальные, я вывалился в реальный мир. Только тогда я осознал, что натворил.

Я стоял на развалинах своего родового замка, вокруг меня горели костры и валялись изуродованные тела людей. Трупы.

Свен при ближайшем рассмотрении оказался двухметровым накачанным молодцом с копной светлых волос и большой дыркой в груди. Его глаза невидяще смотрели черное небо, а мертвая рука продолжала сжимать рукоять Второго меча.

Неподалеку копошился маг.

Я не медик, но одного взгляда, брошенного мной в сторону Хранителя, оказалось достаточно, чтобы констатировать факт. Не жилец. У мага горлом шла кровь, он стоял на четвереньках и выхаркивал ее такими порциями, что через пару минут в его организме просто не останется этой необходимой вампирам жидкости.

– Ты Горлогар? – спросил я.

Он кивнул.

– Не могу сказать, что мне жаль, – сказал я. – Ты сам напросился.

Он прохрипел что-то неразборчивое, слишком короткое для проклятия и слишком длинное для ругательства, и свалился на бок, скребя землю руками.

На меня накатила чудовищная слабость и апатия.

Внезапно я обнаружил, что продолжаю сжимать в своей руке чужой меч, обагренный кровью героя. Я разжал пальцы, и клинок упал рядом с умирающим магом.

Я рухнул рядом с ним.

Сознание вернулось ко мне резко, одним рывком, словно кто-то прочитал заклинание или щелкнул рубильником. Я обнаружил, что лежу на сколоченном из досок топчане в потайной пещере, а рядом со мной сидят оба моих спутника.

– Вы довольны, граф? – спросил я, с трудом ворочая языком. – Вы ведь это го добивались? Чтобы монстр занял свое место? Так я его занял.

– Вы сделали то, что должны были сделать, милорд, – сказал он.

Палыч покачал головой.

Тело было тяжелым, словно кто-то привязал к моим ногам и рукам по пудовой гире. Но самую тяжелую этот кто-то оставил для головы, причем умудрился засунуть мне ее внутрь черепа. Мысли были тяжелее, чем… ноги.

Но я сел и посмотрел моим подданным в лицо.

– Я их всех убил.

– Это было неизбежно, милорд, – сказал граф.

– Поздравляю, – сказал Палыч.

– Что? – не понял я.

– Мне больше нечему тебя учить, Костя.

– Я… Вы не понимаете. Я убил пятьсот человек! Я не хотел их убивать!

– Вы приняли решение вернуться сюда вполне осознанно, – сказал граф. – И вы знали, что за этим последует.

– Ты хотел убивать, Костя, – сказал Палыч.

– Хранителей, – сказал я. – Но не людей.

– Хранители – это тоже люди, – сказал Палыч. – Ты хотел убивать, иначе бы ты не убивал.

– Ты смеешься надо мной? – спросил я.

– Нет, – сказал Палыч.

– Браслет Власти – это инструмент, милорд, – сказал граф. – Он ничего не может сам по себе. Он только выполняет то, что вы ему приказываете.

– Я… был не готов…

– Чушь, – сказал Палыч. – Ты был готов, и именно поэтому ты победил.

– Это не победа, – сказал я. – Это бойня.

– Любая победа в сражении – бойня, – сказал орк.

– А теперь вам надо подкрепить силы, милорд, – сказал граф, передавая мне поднос. На подносе стоял кувшин с вином, лежали ломоть хлеба, сыр и мясо.

– Это точно, – сказал я, ибо при виде еды сразу почувствовал голод. – Кстати, я хотел спросить, а что со мной? Почему каждый раз после использования Браслета мне становится не слишком хорошо?

– Насколько я понимаю, Браслету требуется некоторое время, чтобы настроиться на нового владельца, – сказал граф. – Поэтому первоначальное обращение с ним всегда потребляет излишнее количество энергии. Со временем эта проблема будет уменьшаться и сойдет на нет.

– Кроме того, сейчас ты использовал слишком большие силы, – сказал Палыч. – То, что ты сделал с солдатами, это все равно что стрелять в муху из гранатомета. Результат налицо, но расходы…

– Я не могу по-другому.

– Со временем сможете, – сказал граф. – И уже сейчас вам удалось сделать то, что не удавалось никому из ваших предков. Героев убивали, Хранителей убивали, но еще никто не мог добыть один из Семи мечей.

– А я добыл?

Граф молча показал рукой. За его спиной, прислоненное к стене, стояло легендарное оружие убийства, которое, кстати, помогло отправиться в другой мир кому-то из моих предков.

– Его надо уничтожить, – сказал Палыч.

– И как у вас тут уничтожают крутые магические артефакты?

– Лучший способ – бросить в вулкан.

– Как и везде, – вздохнул я. – Но я не буду его уничтожать. Напротив, я оставлю его себе. Как напоминание о бренности всего сущего.

– Хранить рядом с собой такую вещь может быть опасно, милорд.

– Странно, что вы мне это говорите, граф. Опасностью больше, опасностью меньше… В моем положении не видно разницы.

Я налег на еду, запивая ее огромным количеством вина, и в голове, как ни странно, немного прояснилось. Да и телу стало полегче. Скажем, каждая гиря сбросила по полпуда.