Королевства Злодеяний - Барб Хенди

- нарушил молчание четвёртый товарищ, голос его холоден и каменно-спокоен. Тёмные глаза внимательно изучали женщину поверх края поднятой кружки. Они светились уверенностью в том, что волшебница не посмеет ослушаться. То были глаза, отражавшие проседь его кудрявых чёрных волос. И хотя мужчина о чём-то размышлял, взгляд его оставался незамутнённым и спокойным, словно у шулера за игрой.

Издалека он не казался ни высоким, ни низкорослым, ни темноволосым, ни белокурым. Это был обычный человек, из тех, что найдутся в каждой толпе. Примечательными были лишь его одежды - лён, толстый бархат и, местами, кожа. В какой-нибудь другой таверне случайный наблюдатель мог бы решить, что это богач, которого вот-вот надурят остальные трое. Но здесь, в пивной Гурина - хотя он все равно казался здесь не к месту - народ был более знающим. Это был Пинч, отчаянный лихач и главарь банды. К Гурину он заглянул для того, чтобы кое-кого помянуть - ведь это его человека сегодня ждала виселица.

- Нет магии - нет проблем, Мэйв, - в этих словах крылось ожидание беспрекословного подчинения.

Женщина остановилась сразу же, как только он заговорил. Какое-то мгновение она под действием винных паров вызывающе смотрела в ответ - но лишь мгновение. Может быть, её заставили передумать слегка поджатые губы, напомнив волшебнице о том, какой безграничной бывает его месть. Как бы то ни было, Мэйв неохотно опустила руки.

- Это неправильно, Пинч, - невнятно пробормотала она, машинально приложившись к кружке. - Сегодня день повешения. У них нет права такое говорить, только не в этот день.

Колдунья ненавидяще уставилась на парочку, пробудившую её гнев.

- Конечно же нет, Мэйв, - мягко согласился Пинч, играя женщиной словно меченой картой. - Коррик, Фей, оставьте её в покое.

Только после этих слов он повернулся посмотреть на остальных участников перепалки. Под тяжёлым взглядом мужчины Коррик неуютно заёрзал на стуле, в то время как халфлинг как ни в чём не бывало принялся рассматривать горку ореховых скорлупок на столе.

- Просто небольшое соревнование, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, - пока полурослик оправдывался, выражение его лица сменилось с пьяно-озадаченного на по-детски невинное.

Пинч нацедил ещё одну кружку эля и нахмурился. Наивная улыбка его маленького товарища могла провести простаков, которых тот обманывал, но смягчиться Пинчу она не помогла.

- Хватит. Мэйв права. Нельзя насмехаться над казнью Тэрина, - он осушил свой сосуд одним длинным залпом, всё это время не сводя своих тёмных глаз с собеседников.

- Не то чтобы мы не видели, как людей вешают, Пинч. Даже наших, - Фей подался вперёд, положив подбородок на край стола.  Он начал играть маленьким кинжалом, взявшимся как будто из ниоткуда, втыкая его между пальцами в поверхность деревянного стола. – К тому же, для дела полезно, когда кого-то вешают. Всегда толпа собирается. Нам нужно бы обчистить зевак, пока их кошельки ещё полны.

- Нам нужно бы убираться из города, вот что нам нужно. Не сидеть здесь и напиваться, - зарычал Коррик. – У Тэрина ещё есть время, чтобы сдать нас.

Услышав это, Пинч приподнял бровь.  Это был его выбор, сделать Тэрина своим приближённым. Главарь воров с быстротой змеи протянул руку, схватил Коррик за потрёпанный воротник и притянул старика к себе, так близко, что их скулы практически соприкоснулись.

- Скажи мне, Гран, - прошептал он, - кто здесь вожак, я или ты?

Пока Пинч задавал вопрос, одна его рука скользнула к ножу за голенищем.

Старый Коррик съёжился, в его глазах мелькнула паника, когда он заметил, куда движется волосатая рука лидера.

- Ты, Пинч. Кто же ещё, - выдохнул он искренне.

- Неужели? – усмехнулся Пинч, позволив грязной рубахе подчинённого выскользнуть из хватки. Старик вместе со стулом отодвинулся подальше от той стороны стола, за которой сидел главарь. Его собственная рука тоже потянулась к ножнам.

- Эй, эй! Пинч! Коррик! Ваши кружки опустели, - оживлённо переключил внимание Фейкаблук. Он приподнялся на стуле, стащил обе ёмкости в центр стола и выцедил остатки выпивки, наполнив стаканы до самых краёв.

- За Тэрина, - произнёс халфлинг, подняв свою собственную кружку.

Ни Пинч, ни Коррик не пошевелились, по-прежнему глядя в глаза друг другу.

- За бедного, дорогого Тэрина, - нервно добавила Брюнетка Мэйв, звякнув своим стаканом о поднятый в тосте.

Выражение на лице предводителя шайки сменилось слабой улыбкой, когда он поднял приготовленную для него тару в воздух. Так он и держал руку, пока Коррик не последовал примеру. Оба они всё ещё наблюдали друг за другом, не обращая внимания на товарищей за столом.

- За Тэрина – и чтобы все дети мои были такими же верными, - отозвался вожак и стукнул своей кружкой о кружки Фея и Мэйв.

- За Тэрина – и пусть его язык останется за зубами, - с этими словами, Коррик, наконец, разорвал зрительную связь с предводителем. Ёмкости звякнули вновь, и Фей вполголоса пробормотал благословение всей компании.

Пинч откинулся на спинку, выпрямив повреждённую ногу – напоминание о той жестокой стычке во время ограбления.

- До сих пор Тэрин молчал. И будет держать рот на замке до самого конца, - уверенно предположил главарь.

Оправившийся от молчаливого противостояния Коррик потряс своей лысой головой, в который раз расплескав повсюду золотистую пену напитка.

- Понимание того, что праотец скоро отпустит ему все грехи, меняет человека, - возразил он.

- Я доверяю Тэрину, - хвастливо отозвался Пинч, будто бы совсем позабыв о своём неудовольствии минуту назад.

- И всё же как бы я хотела, чтобы он не попадался Всадникам Ада, - вставила Мэйв. – Ко мне он всегда был доброжелателен. Той ночью мы как раз собирались на дельце. Я едва успела спуститься вниз из окна, когда Всадники ворвались в дверь.

- Надо было брать хату на первом этаже, - съязвил Фей, усевшись обратно. – Всё же, балор их задери, быстро они до него добрались после этого дельца с Фирдулом.

- Да, не так уж и медленно, - согласился Пинч. – Если бы они не застали его прямо с добычей, я мог бы найти кого-нибудь, кто поклялся бы на суде, что Тэрин выпивал с ними, когда грабили старого Фирдула, – слова его превратились в усталое бормотание: - Слишком быстро, слишком. Очень уж странно.

Скрип открывающейся входной двери прервал размышления мастера-вора. С дальней от них стороны пивнушки послышался гомон голосов, вскоре превратившийся