Залы Штормового Предела - Лиза Смедман

которая придётся им по душе, но потом лорд Соргил передумал и выбросил меня за ворота, и за всю работу мне не заплатили ни пенни...

- Не беспокойся, милая. Мы не какие-нибудь жалкие Соргилы. Ускеврены всегда держат свои обещания. Несмотря ни на что. Мы поселим тебя у нас в особняке, как семейного портретиста. Будешь там спать; в гостевых комнатах можно разместить целое войско. А есть сможешь на кухне — если кухонный бюджет выдержит твою прожорливость.

- Спасибо, милорд! - поблагодарила девушка, прожевав. - И я могу рисовать не только портреты! Я очень люблю рисовать пейзажи и маринистику...

- Да? Пожалуй, это чудесно. Можешь украсить росписью главный зал. Этой старой помойке не помешает немного цвета. Или отправим тебя в северную башню нарисовать картину гавани, а потом — холмов на западе...

- Вы так добры, сэр, - Симбалин пыталась сдержать слёзы. - Все говорят, что вы — самый чуткий и щедрый молодой лорд в Селгонте, и теперь я убедилась, что это правда. Я поэтому к вам и подошла. Вы были моей последней надеждой. Вы спасли мне жизнь. Мне негде было ночевать и не осталось никаких надежд на будущее...

- Прекрати, милая, не надо. Таким образом я спасаю невинную деву, а не наоборот, чтобы изгнать всякие дурные знамения, которые вздумали рыскать вокруг.

Это смутило девушку, так что Тамлин накрыл её холодную руку своей с неожиданной нежностью.

- В любом случае, подумал об этом не я, а Вокс. У него вид человека, пожирающего младенцев, но на самом деле лучшего спутника нельзя и желать. Рядом с Воксом я готов отправиться куда угодно. Он лучший боец на всём море Павших Звёзд!

Тамлин хотел поднять кружку, но вспомнил, что телохранитель выплеснул её.

- Ага. Вокс, могу я выпить ещё капельку за твоё здоровье? Мне и в самом деле не помешает...

Вместо ответа учитель фехтования с невинным видом предложил Тамлину маринованное яйцо и холодную утиную грудку.

В животе у юноши всё перевернулось, и он побледнел. Тамлин пискнул:

- Извините меня на секундочку, - и ринулся к двери.

Через какое-то время Тамлин нетвёрдой походкой вернулся к столу, вытирая рот. Симбалин продолжала поглощать еду, как орочье войско.

- Милорд, мне неприятно просить, но мне нужно несколько монет, чтобы купить холст и краски...

- Это легко, - нахмурившись на прикорнувшего на скамье Эскевара, Тамлин подцепил его сапогом и сбросил друга на грязный пол. - Эскевар, дай ей денег!

Разбуженный Эскевар вскарабкался обратно за стол.

- Я же сказал тебе, Двойка, мы в пролёте. Всё это — в кредит.

Со вздохом отвращения Вокс сунул руку за пазуху, вытащил кошель из беличьей кожи и высыпал монеты на стол. Тамлин толкнул серебро Симбалин, отсчитав на удачу семь монет.

Тонкая рука Эскевара опустилась на деньги.

- Эс, сейчас не время быть жадным! - возразил Тамлин.

- Нет, смотри! - стряхнув с себя сон, Эскевар стал сосредоточенным. Он поднял большую серебряную монету, потёртую, сверкающую и украшенную странными знаками. Монета была круглой, но с треугольным отверстием в центре. - Никогда не видел монет с треугольником. А здесь их, мм, шестнадцать. Где ты их взял, Вокс?

Вокс изобразил свист, затем перерезанную глотку. Тамлин перевёл:

- Кошелёк мёртвого свистуна, хозяина зубастиков!

- Так, погодите, - наморщил лоб Эскевар. - Если холмовики принесли эти монеты из своей страны... и расплачивались ими в кабаках и лавках... И если мы найдём место, где много этих монет, поблизости сможем найти и их логово!

- Зачем искать холмовиков? - спросил Тамлин. - Они пытались нас убить. Разве не следует их избегать?

- Не пытайся думать, пока ты пьян, Двойка, - язвительно заметил Эскевар. - Холмовики нам не нужны, но они пытались похитить или убить тебя и Заррин. Может быть, они знают, где находится Заррин. Обученные псы — или зубастики — умеют искать людей по запаху.

Нетрезвый и озадаченный Тамлин ответил:

- Ты просто выдумываешь всё это, чтобы покрасоваться перед девушкой.

- Какой девушкой? - спросил Эскевар. - А, перед ней! Нет. Хоть на секунду соберись с мыслями, ради любви Селун! Сегодня ночью ты только и делал, что сорил деньгами, и из-за тебя нас вышвырнули из дома...

Вокс согнулся и изобразил рвоту.

- А ещё ты блевал на улице, - добавил Эскевар. - Едва ли можно назвать это героическим поведением.

- Да, правда? Я... я... - Тамлин был возмущён, но возразить было нечего. Он заткнулся.

- Я знаю, как можно найти такие монеты, - вмешалась Симбалин.

- Знаешь? - спросили оба мужчины. - Как?

- Магия.

* * * * *

- Хой, лорд Тамлин! На два слова, пожалуйста!

- Кишки богов! - прорычал Эскевар. - Почему никто до сих пор не раздавил эту кровососущую пиявку?

Тамлин, Эскевар и Вокс, замерев на продуваемой ветром зимней улице, принялись искать источник голоса. Он раздавался сверху. «Синяя лысуха» была трёхэтажной таверной из камня и дерева. Над улицей нависали небезопасные с виду балконы. Летом шлюхи мужского и женского пола расхаживали наверху и зазывали потенциальных клиентов. Зимой балконы покрывались слоем льда. Падриг Попрошайка высунулся с балкона на втором этаже, пухлый и высокий в своей меховой куртке и шапке-ушанке. Прежде, когда просил деньги, он улыбался улыбкой ненормального, но сейчас его усмешка была похожа на лисью. Рядом с Падригом стояли неприятные на вид мужчины — молодой и постарше, вполне способные перерезать глотку калеке за ломанный грош. Балконы третьего этажа были темны и безлюдны.

- Мастер Тамлин, ваш план прекрасно работает! - театрально поклонился Падриг. - Уже скоро вы сядете на самое высокое кресло в Штормовом Пределе!

- Что? - внизу на улице Тамлин запрокинул голову и чуть не упал — выпивка ещё не отпустила его. - Я... я что-то пропустил, Падди? О чём ты там болтаешь?

- Ваши тридцать воронов, сэр, были вложены как раз вовремя! Весь город знает, что ваше содержание урезали! Ратиган Зелёный готовит яд, а теперь вы раздобыли портретиста, чтобы подобраться к отцу! Вы не можете войти в Штормовой Предел, зато может она! Так что пока вы останетесь на ночь в Фонарном переулке, ваши слуги сделают все грязные дела!

За спиной у Тамлина Вокс откинул свой плащ из медвежей шкуры, чтобы освободить топор. Учитель фехтования указал на дверь «Лысухи», изобразив рубящее движение. Тамлин придержал его и спросил у