Драконья незабудка 1 (СИ) - Сопилка Броня

Видя, что я поняла, Реми продолжил:

— Мы с отцом навестили его в обед. По-соседски.

В душе что-то перевернулось. Вместо злорадства, меня укололо тревогой.

— И? — я тряхнула за руку снова тянущего паузу Реми. — Он жив?

— Жив. Но пускает из носа пузыри и хлопает в ладоши, когда они лопаются.

— Радикальная борьба с инакомыслием, — головная боль, поутихшая было после транса, вскипела до мушек перед глазами. Я сжала виски руками.

— Ты что не рада? — удивился Реми.

— Я просто ничего не понимаю, Ри. Зачем дяде Тадди выступать против драконов? Он же всеми лапками был "за".

Ох, крылатые, нет! — меня озарило догадкой, озвучивать которую нельзя.

Что, если он тоже — жертва? Правитель ведь умеет промывать мозги, это по Нарнике ясно. Что, если и дяде промыл? Заставил отравить, пометить и отдать меня своему сыну? И вот теперь от долгого влияния на разум несчастный дядя слетел с катушек?

— Да какая разница, Касс? — не понял меня Реми. — Главное, что пока… никто не хватился, у тебя есть… В общем — тебе что-то нужно дома? Есть там что-то очень важное? Если нет, пойдём, нас…

— Молчи! — выкрикнула я, и поморщилась от очередного спазма боли и — разочарования.

Заррховы шуточки! Я ведь так и не сказала Реми, что мой х… хозяин моей метки давно не дядя Тадди. Да и Соверг-Орс — соглядатай, приставленный ко мне Корвином, не позволит мне сбежать.

Объяснить всё это я не могла, что без сфеты, что под ней. Я и так подставляла Реми под удар. С самого начала. А теперь, когда Корвин, похоже, может спокойно зайти в мою голову, и подавно.

Я обреченно пробормотала:

— Я не могу уйти, Ри, — печально хмыкнула, стараясь не дёргаться лишний раз — не дразнить боль. — А дядя… — я прикусила губу. — Он, возможно, и не виноват в моих злоключениях.

Заррх! Как же тошно! Как же я запуталась.

Я подняла измученный взгляд на Реми. Парень выглядел таким расстроенным и — недовольным, что я у меня вообще в глазах потемнело от ужаса:

— Реми! Только не говори, что это ты что-то сделал… ему… ради меня, — прошептала я, чувствуя, как подрагивает губа, а по спине ползет мороз.

Реми вздрогнул, виновато улыбнулся, помотав головой, но так и не развеял моих сомнений. Выдавил только:

— Не скажу.

И значить это могло что угодно. Например, что он не станет говорить без сфеты.

Ясно одно: очередной шанс сбежать на Архипелаг рассыпался пеплом. По предательскому "и хорошо" я мысленно потопталась ногами. Это всё ненастоящее, это всё нужно разорвать, остановить — до того, как я окончательно потеряю себя.

Будет ли у меня ещё хоть один шанс? Отпустит ли меня Корвин, как обещал, а если отпустит — то на волю ли? Или передаст Мунтасарру, или кто там захочет себе… "сорванный цветок".

И почему сорванный-то?

Способ есть, но тебе не понравится, вернее, понравится, но потом ты пожалеешь…

Глава 19. Не открывай глаза

К себе поднималась на ватных ногах, глядя прямо перед собой, но ничего не видя. Тонна информации, полученная сегодня, слилась в бесформенный ком, и он стремился взорваться вместе с моей головой, а разочарование, светившееся в глазах Реми при прощании, вымораживало синим льдом.

Крылатые, неужели он пошел на преступление, только бы освободить меня от дяди? И лишь я виновата в этом, Заррх меня раздери. Это я не рассказала ему всего. Забыла. Курица. Никакой ты не сокол Касс, ты курица, с забитым Корвином мозгом.

Мисс Зерби выглянула из комнаты, покачала головой, но увещевать не пыталась. За что ей огромное человеческое спасибо.

Стакан молока снова стоял на столике у моей постели, и я выпила его мелкими глотками, не чувствуя вкуса. Не раздеваясь, легла на кровать и уставилась в потолок.

Сошедший с ума дядя — из-за драконов или из-за Реми? Сам Реми, похоже, приготовивший мне побег, от которого пришлось отказаться. Люди, убившие Первую Землю и сбежавшие в космос — страшная правда или очередная драконья ложь? Корвин, гуляющий в моей голове как дома.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Или я просто схожу с ума. Если уже не сошла.

Может я человек-зайчик из клиники для душевнобольных? Или человек-капуста. Или нечто, живущее в страшном сне?

Голова всё-таки взорвалась болью, и я, прикусив губу и сыча, сжалась в комок, зарываясь под подушку, пытаясь спрятаться от жестокого мира, в котором я осталась совсем одна. Такая знакомая и беспощадная, такая невыносимая боль потери. Как тогда, когда умерла тётя. Несчастному дяде не нужно было меня травить, так болеть я и сама умею. Мысль выстрелила и попала прямо в цель, раздирая сердце. Я одна во всем виновата! Под закрытыми веками замерцали красные звёздочки, всё чаще и чаще, пока не стали красной пеленой…

Я закричала, перебудив, наверное, полквартала. Мисс Зерби примчалась ко мне, пыталась что-то сделать, причитая, но каждый звук, каждое прикосновение — равнялись взрыву в голове.

Щекам стало холодно — пахнуло ветром из окна, мужской голос, отрывистый, непонятный. Тепло руки у лба… и я провалилась во тьму.

Тьму, в которой выключили боль.

Надежную и тёплую, как голос:

— Что же ты делаешь, девочка?

Я не специально, Кор.

Здесь я ему доверяю, но — не могу говорить. Снова. Здесь меня нет. Меня нет — и это хорошо.

— Пойдем, — шепчет он. — И… прошу, если тебе плохо — зови меня.

— Мне из-за тебя плохо, как ты не понимаешь?! — ух ты, я всё же что-то сказала. Мои мысли сорвались с его уст. Но он лишь скрипнул зубами.

Меня снова несет по мрачному коридору. Моей воли нет, но мне так легко, что не хочется возмущаться.

— А где мы?

— Ты так и не прочла письмо.

Виновато молчу. Странно, почему не прочла? Ведь хотела же. И вчера тоже. Глупая, так хотела, но не читала.

— Мы в Старлайне.

— Но он же погиб!

— Да. Лава, хлынувшая из Аррганского разлома, залила его пятидесятиметровым слоем расплавленного базальта. Но полностью не уничтожила. Остались… недоступные ей уровни. Магистрали и островки города, бывшие подземными ещё во времена рассвета Старлайна. Мы с ребятами здесь ищем древние артефакты. Находим, правда, мало что — почти всё выгорело-расплавилось. Тут и без лавы было очень жарко.

Я вспомнила обугленный череп обитателя древнего города. Могла бы — передёрнулась.

— Иногда, зато, попадаются уцелевшие камеры, как эта, например.

Открытие двери активировало древний артефакт, и напротив входа медленно разгорелся светильник.

— Даже истпит не разрядился за тысячу лет. Невероятно, сам знаю. Но сейчас главное, что нам тут — не помешают. Иди ко мне.

Что?

До сих пор я смотрела на комнату, в которой Тэрри предлагала себя Корвину, и от омерзения почти не слышала его слов.

Но… он что, на полном серьёзе позвал сюда меня? Или я дура — а он говорил не со мной? И Терри где-то позади…

— И как ты себе это представляешь? — всё же спросила я его голосом.

— С трудом. Но гарантирую, будет интересно. Не знаю, как ты, но я сам ни о чём кроме тебя думать не могу. Надеялся, здесь немного отпустит — поиск древностей, опасности разные… но нет. Боюсь, есть только один способ справиться с этим. Хотя бы на время, — добавил тихо, и повторил: — Иди ко мне.

Я удивленно смотрела на древнюю постель сквозь глаза дракона, не понимая, чего он от меня хочет. Меня ведь нет здесь…

Но тут позади щелкнула, закрываясь, дверь, и стало темно. Холодок пробежал от затылка по шее. Словно на неё подули. Я поёжилась, чувствуя, как шевелятся корни волос.

— Протяни ладонь. Только не открывай глаза.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я медленно подняла руку, протянула вперёд, но ощутив кончиками пальцев встречное тепло, отдернула ладошку, нечаянно коснувшись своих губ. И — задохнулась от остроты ощущения. А через миг и вовсе, кажется, сошла с ума — его рука укрыла мою. Пальцы шёлково скользнули с неё на щёку, заставляя трепетать и забыть о дыхании. Очертив линию носа и бровь, большой палец задержался у виска, а остальные тягуче медленно запутались в волосах за ухом, поднимая голодную стаю мурашек по всему телу, подгоняя её электрическими импульсами.