Ольга Брилева - По ту сторону рассвета

Берен и Лютиэн подъехали к дружинникам Гортона вплотную. Все расчеты были поломаны — на глазах Кейрна, старого Эйтелинга, Брегора Колченогого и других старшин никто не решился бы поднять на него меч — а тем паче на его эльфийскую ведьму. Чуть поодаль сзади них держались еще четверо, на которых Гортону и вовсе было тошно смотреть: Белвин, отец Нимроса, Дарн, единственный уцелевший из старшины Бретильских Драконов, Аван, переходивший через горы вместе с сопливым оруженосцем Берена, и Мэрдиган-предатель.

— Что случилось, почтенный Фарамир Мар-Гортон? — спросил Берен. — Что такого я сделал, брат мой Роуэн, что на мой свадебный поезд, как на орочью ватагу, выехала дружина с мечами?

Он обвел взглядом простых воинов и обратился к тем, кого знал по именам:

— Келан, ты был со мной вместе при Бешеном Броде. Я помню, как с тебя сбивали цепи. Дилан, ты помнишь меня при Кэллагане, ты вместе со мной под началом Кеннена Мар-Хардинга атаковал колонну черных. Ардиад, я помню, как ты закрывал щитом женщин в долине Хогг. Радруин, мой Руско принес тебе напиться, когда ты раненый умирал от жажды… Что я вам сделал? Чем провинился перед вами? Скажите, чтобы я мог загладить свою вину.

— Берен… — Роуэн слегка прокашлялся. — Я… всего лишь хотел… чтобы тебе… никто не смог причинить вреда…

— Тогда я благодарен тебе, друг мой. Но кто же здесь хочет причинить мне вред? Со мной идут сотни людей, искренне радых моему счастью — неужели среди них притаился убийца, достойный сотни храбрых воинов?

— Трус, — Гортон направил своего коня между лошадью Берена и лошадью Хардинга и выкрикнул в лицо зятю. — Ублюдок с пресной кровью, дай, я скажу, если ты проглотил язык!

Он повернулся к Берену.

— Ты, опозоривший и забывший имя своих родителей! Как ты смеешь появляться здесь после того, как место по тебе посыпали солью? Как ты смеешь бахвалиться победой над Морготом и навлекать этой ложью беду на всю землю? Как ты смеешь требовать чего-то сейчас, после того как ты всех нас предал и от всего отрекся? Отвечай мне, если стыд не заставил тебя молчать.

— Кто этот человек, язык которого говорит клевету, неприличную его сединам? — голос Лютиэн заставил умолкнуть всех, хотя говорила она далеко не громко. — Почему ты называешь победу над Морготом ложью и бахвальством? Разве ты слышал, как Берен хвалился своей силой? Или у тебя есть свидетель, который стоял рядом с нами у черного трона? Если тебе есть кого представить — говори, кто он, а если некого — молчи и слушай меня, Лютиэн Тинувиэль, дочь Мелиан и Элу Тингола! Я — свидетель Берена, я была с ним в ауле Ангбанда и пела перед Черным троном. Я повергла Властелина тьмы в тяжелый сон, я видела железный венец Моргота сброшенным наземь и самого Моргота — распростертым на полу у своих ног. Я видела Сильмарилл в руке Берена, и я перевязала его рану, когда волк откусил ему эту руку вместе с Камнем! Возьмешься ли ты опровергнуть мои слова и назвать их ложью? Трое нас было там, в подземном чертоге — Берен, я и Моргот! Не он ли твой свидетель?

Роуэн покосился на тестя и увидел, что тот слушал речь Лютиэн зажмурившись, как от сильного встречного ветра.

— Меня там не было, — сказал он, и его голос после голоса Лютиэн показался дребезжащим и слабым. — Но я не верю, что один человек и одна эльфийская женщина могут повергнуть Моргота. И свидетели мне для этого не нужны. Все знают, что не в силах смертного или эльфа одолеть Моргота в поединке.

— А кто и когда говорил, что мы одолели Моргота своими силами? — вскинул голову Берен. — И кто назначил тебя судьей нам, чтобы твоя вера или неверие что-то значили? Я вижу князя Дортонионского, Роуэна Мар-Хардинга здесь перед собой, и вижу знатока законов и правды, Фритура Мар-Кейрна. От чьего имени ты обвиняешь нас, если они молчат?

— Довольно пустых слов, — Гортон лязгнул рукоятью меча об оковку ножен. — Я вижу тебя насквозь, Берен: ты приехал требовать возвращения княжества. С тобой оборванцы, гнувшие спину на Моргота, и откровенные предатели. Мои собственные дружинники колеблются, не зная, на чью сторону встать. Но знай: обманом и убийством ты можешь получить княжество, но не сможешь его удержать. Сыновья Феанора отомстят за меня.

— Я не собираюсь убивать тебя, Гортон, — мягко сказал Берен. — И ради всех лет нашей дружбы не убил бы тебя, хотя бы ты занес надо мной меч. И я не желаю требовать княжества, ибо действительно отрекся от него. Но я требую — и я имею право требовать, пока на этой земле есть закон! — освободить Нимроса барда, сына Белвина. И поверь, Гортон, только моя добрая воля стоит между Белвином и тобой. Если ты прольешь мою кровь — твоя прольется следующей. Твои дружинники не станут ради тебя рубить своих родичей, которые вышли всего лишь проводить меня и попрощаться со мной. Освободи моего свидетеля, Гортон, потому что его свидетельство истинно.

— Нимрос был взят под стражу по моему приказу, — выдавил из себя Роуэн.

— Значит, ты и верни его отцу. Иначе люди, пришедшие со мной, увидят не будущего князя, а вероломного труса, которому нельзя складывать беор.

Роуэн поднял руку, подзывая оруженосца. Не глядя, дал ему перстень с руки.

— Прикажи от моего имени выпустить из ямы Нимроса, вернуть ему меч и лютню. А еще — прикажи выкатить эль на двор и приготовить пиршество в зале. Я приглашаю тебя. Берен, и всех твоих… гостей…

— Ты кое о чем забыл, Роуэн. Я не могу принять твое приглашение, потому что в Каргонде место по мне посыпано солью. Я не желаю переступать через проклятие, поэтому ограничусь благодарностью. Приведи сюда Нимроса, и мы расстанемся на этом навсегда, молочный брат мой.

Гортон крикнул и погнал коня прочь. За ним поскакали еще несколько человек.

— А кроме Нимроса, я хотел бы иметь своим свидетелем почтенного Фритура Мар-Кейрна, — Берен прижал руку к груди и отвесил законнику неглубокий поклон.

— Свидетелем? — не понял тот. — Я бы с радостью, лорд Берен, но какое свидетельство и в чем тебе нужно?

— Во-первых, свидетельство в том, что я действительно отрекся от княжения и сложил с себя венец, и не пытаюсь снова его вернуть. Во-вторых, в том, что я беру в жены дочь короля Тингола, Лютиэн Тинувиэль, потому что я исполнил наложенный ее отцом на меня долг, добыл Сильмарилл из короны Моргота. И в-третьих, ты засвидетельствуешь последнее, что я сделаю, но сейчас я не скажу, что это. Согласен ли ты?

— Я иду, — Фритур был краток. — Сколько человек я могу взять с собой?

— Тех, без кого ты не сможешь обойтись — и не более.

Роуэн кусал губы во время этого разговора, но наконец-то решился.