Эления - Дэвид Эддингс

были остальные — неизвестно. Когда патриархи Церкви с достоинством проплывали из нефа в коридор, ведущей к Совещательной палате, Эмбан, задержанный разговором с кем-то, пронесся мимо Спархока, пыхтя и истекая потом.

— Чуть не забыл, — бросил он ему на бегу. — Долмант должен отдать приказ открыть церковные закрома. Иначе мятеж нам обеспечен.

— Мне придется стать таким же толстым, если захочу заняться делами Церкви? — прошептал Телэн. — Толстякам труднее бежать, а Эмбану, видимо, часто приходится этим заниматься.

Генерал Делада стоял у двери в Совещательную палату. Его начищенные нагрудник и шлем сверкали в свете множества горящих свечей, а на плечи его был накинут ярко-малиновый плащ. Спархок отделился от строя рыцарей Храма, входивших в Палату, и заговорил с ним.

— Нервничаешь? — спросил он.

— Не очень, сэр Спархок, — ответил генерал. — Просто стараюсь ни о чем не думать. Хотя, интересно, будут ли они задавать мне вопросы?

— Могут. Но не позволяй им сбить тебя с толку. Просто, расскажи все, что ты видел и слышал в подземелье. То, что думают о тебе люди, говорит само за себя, так что никто не осмелиться сомневаться в твоих словах.

— Надеюсь только, что я не стану зачинщиком мятежа, — угрюмо проговорил Делада.

— Не беспокойся об этом. Настоящее волнение начнется, когда они услышат свидетеля, выступающего после тебя.

— О чем он будет говорить, Спархок?

— Не могу тебе сказать — по крайней мере до того, как ты выступишь перед Курией. Не стоит подвергать угрозе твой нейтралитет. Ну, удачи тебе.

Патриархи Церкви толпились в узких проходах Палаты и вели между собой разговоры приглушенными голосами. После столь величественной и торжественной службы, искусно устроенной патриархом Эмбаном, их переполняли возвышенные чувства, и никто не хотел избавляться от полученного впечатления. Спархок и Телэн взобрались на галерею, где обычно восседали со своими друзьями. Бевьер окружал заботой Сефрению, выступающую в ее сверкающем белом одеянии.

— С ней невозможно договориться, — сказал Бевьер, когда Спархок присоединился к ним. — Мы ухитрились протащить сюда Платима, Стрейджена и тамульскую великаншу, переодев их в рясы, но Сефрения наотрез отказалась и настояла на своем стирикском наряде. Я сто раз пытался ей объяснить, что никто, кроме королей и церковников, не имеет права присутствовать на заседании, и что ей стоит укрыться под рясой, но она даже не стала меня слушать.

— Я сама принадлежу к духовенству, милый Бевьер. Я служительница Богини Афраэль и рангом ничуть не ниже патриарха. Давайте считать, что мое присутствие здесь — дружественный жест в отношении вселенского Собора.

— Я бы не стал упоминать об этом до окончания выборов, матушка, — посоветовал Спархок. — А то ты начнешь теологический диспут, что может затянуться на несколько сот лет, а мы сейчас слишком ограничены во времени.

— Мне, пожалуй, немного не хватает нашего приятеля на той стороне, — сказал Келтэн, указывая туда, где обычно занимал место Энниас. — Я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как будет меняться выражение его лица в ходе сегодняшнего заседания.

Вошел Долмант и, коротко посовещавшись с Эмбаном, Ортзелом и Бергстеном, занял свое место на кафедре. В палате постепенно воцарилась тишина.

— Братья и друзья, — начал он. — С тех пор как мы собрались здесь в последний раз, произошло много важных событий. Я взял на себя смелость призвать нескольких свидетелей всего происшедшего, чтобы вам было легче ознакомиться с ситуацией, прежде чем мы перейдем к обсуждению. Но сначала я должен остановиться на положении жителей Чиреллоса. Осаждавшая армия полностью лишила город запасов пищи, и люди испытывают страшную нужду. Я прошу позволения Курии открыть церковные закрома, чтобы мы могли облегчить их страдания. Милосердие — наш первейший долг, как служителей церкви. — Он оглядел притихшие ряды церковников. — Будут ли возражения? — Ответом ему было молчание. — Тогда будем считать это приказом. А теперь давайте без дальнейших промедлений поприветствуем наших почетных гостей — королей западной Эозии.

Все в палате в знак уважения поднялись с мест.

Раздались торжественные звуки фанфар и большая бронзовая дверь распахнулась перед лицом коронованных особ, одетых в праздничные королевские наряды и с коронами на голове. Спархок едва скользнул взглядом по Воргуну и другим королям и остановился на сияющем лице своей нареченной. Спархок понимал, что за годы его ссылки в Рендор мало кто обращал внимание на его королеву, и только придворные церемонии были причиной того, что ее вообще признавали. Так что теперь она радовалось столь торжественному приему больше, чем это принято у коронованных особ. Она важно вплыла в залу, опираясь на руку своего дальнего родственника, старого короля Облера из Дейры, и прошествовала по направлению к тронам, полукругом стоявшим по сторонам возвышавшегося на помосте трона Архипрелата. Случайно, а может и нет, сноп золотистого света падал из круглого окна на трон Эланы, и она заняла свое место в сиянии лучистого нимба. Спархок в душе порадовался и счел это подходящим случаю.

После того как монархи удобно устроились на своих тронах, остальные вернулись на свои места. Долмант по очереди поприветствовал королей и молодую королеву, вспомнив об отсутствующем короле Лэморканда, который был занят другими неотложными делами, так как Отт стоял лагерем на границе его государства. Затем патриарх Демоса коротко рассказал о недавно произошедших событиях, в первую очередь для тех, кто провел несколько последних недель, скрываясь от обрушившихся на их головы бед и несчастий, в унылом неведении. После этого были вызваны свидетели Эмбана, в красках обрисовавшие мрачную картину разрушений внешнего города и то насилие и жестокости, что творили наемники Мартэла. Многие, конечно, знали обо всех этих ужасах, но столь подробное их описание не могло не вызвать у слушавших законного гнева и желания мести, что, по мнению Эмбана, подогревало у членов Курии воинственный дух и призывало к быстрым действиям. Наверное, самым важным в этих свидетельствах было то, что не раз в притихшей зале прозвучало имя командующего враждебной армии — Мартэла. И прежде чем вызвать генерала Деладу, Долмант немного рассказал о предательстве бывшего рыцаря Пандиона, когда-то исключенного из Ордена, описав его как наемника, но при этом