Беттина Белитц - Подозрительно умный

Гуннар был от неё в восторге, только Анни очевидно ещё не поняла, что он и Джери были парой, и не переставала с ними флиртовать. Когда-нибудь мне нужно будет сказать ей об этом, прежде чем она ещё потеряет здесь своё сердце.

Чуть ли не каждый час она восторгалась энергетическими потоками в этом доме, который когда-то был заброшенным мотелем и отремонтирован Гуннаром и Джери. Старую же неоновую вывеску снаружи, на бывшей стоянке, они оставили. Ночью она светилась и привлекала мотыльков, летучих мышей и койотов. Но в этот вечер Гуннар не включит её. Сегодня должно всё оставаться в темноте. Никакого электрического света, ничего современного. Все мобильные отключены.

Телевизор не на ждущем режиме, а полностью выключен, а также выключены его оба компьютера. Только полная луна и свет звёзд будет светить на нас. Энергии природы должны свободно струиться. Анни и Джери Гуннар сказал, что проведёт со мной очищающий ритуал, чтобы излечить от последних остатков яда от укуса змеи, хотя я чувствовала себя снова полностью здоровой и даже попыталась залезть на неоновую вывеску.

Джери и Анни объявление Гуннара приняли, пожимая плечами. Для Анни любая форма ритуала означала приятный вызов, а Джери между тем уже привык, что с Гуннаром никогда не было ничего нормальным.

За завтраком Гуннар ещё доверил мне, что всё же что-нибудь придумает, чтобы не исключать Джери и Анни из мероприятия, но затуманит немного их восприятие. Я чувствовала себя при этом не очень комфортно, потому что знала из горького опыта, что могло случиться, когда бывшие охранники "что-нибудь придумывали".

Но мне ничего другого не оставалось, как довериться ему. У меня самой не было даже намёка на идею, как можно поймать Леандера. По словам Гуннара призраки оставались после превращения на маленькой территории и не решались покинуть её - именно поэтому Леандер не смог прийти к нам самостоятельно.

Но определённые условия, магнетические силы и специальный свет могут ему помочь вырваться из своего круга. Если посмотреть на ситуацию издалека, то она была довольно забавной. Сначала отправили меня в круг из камней, теперь Леандер жил в одном. Мне тоже нужно было кое-что сделать для этого "ритуала", только что именно, мне не сказали. Я только получила задание, оставаться весь день в моей комнате медитировать и подготавливаться.

Кроме того я должна была вымыть себя с ног до головы и надеть белую одежду. В общем, всё скучные вещи и я засыпала при этом от пяти до десяти раз. Зато теперь чувствовала себя более бодрой.

Когда я встала с кровати, Гуннар, тоже одетый в белое, подошёл ко мне и накинул на шею кожаный ремешок с индийским амулетом. Он изображал орла с маленьким камнем бирюзы вместо глаза.

Может быть, это мотивирует Леандера лететь ко мне быстрее, подумала я цинично. На данный момент у меня не было ни малейшей надежды на то, что наша затея сработает. Но как только мы вышли на веранду, где Анни и Джери уже сидели на садовой качели, доверительно беседуя друг с другом - речь шла о свечах для ушей, если я их правильно поняла, то почувствовала себя внезапно будто меня заколдовали.

По всему кругу веранды стояли мерцающие свечи, от которых исходил матовый, жёлтый свет, но они не могли отнять у темноты её силы. Луна как раз поднималась над хребтом горы и казалась мне такой большой и трёхмерной, что я невольно вздохнула. Казалось, будто я должна подбежать к ней, чтобы ещё немного приблизиться. Где-то там начал выть койот, неизменный ночной плачь. По спине у меня побежала горячая и холодная дрожь.

Гуннар залез в свой белый халат и вытащил две самодельные, по форме похожие на свёрток, сигареты, из которых протянул одну Анни и одну Джери.

- Нам нужно сделать наши мысли мягкими и широкими, - объяснил он немного слишком елейно. - Давайте забудем твёрдые структуры повседневной жизни. Насладимся ночью и её магией. - Состроив лицо знатока, Анни понюхала табак.

- О, чёрный афганец. Очень хорошо, - похвалила она, засунув острый конец себе в рот, чтобы потом позволить Гуннару дать себе прикурить. - Прекрасная травка, - добавила она расслабленно после первой затяжки.

Чёрный афганец? Разве этот термин не стоял в брошюре о наркотиках, которую один раз раздал нам господин Рюбзам? Тогда это была вовсе не самокрутка. Моя собственная бабушка сидела передо мной на веранде и курила травку, как будто никогда не делала ничего другого.

Джери тоже не стал дискутировать о морали и, молча, дымил в ночи. Никогда мне нельзя рассказывать об этом маме или папе. Они запретят мне общаться с Анни и отправят её в клинику для наркоманов для пожилых людей.

Сладкий, ароматный запах травки мне тоже ударил в голову. Земля внезапно показалась неровной и подвижной. Гуннар это заметил и отошёл, взяв меня за руку, немного в сторону, так что дым пролетал мимо нас в темноту и теряясь там в чудесных полосах.

- Как тогда ..., - вспомнила бабушка Анни задумчиво. - Какое прекрасное было время. Свободная любовь, великолепные музыканты, мужчины с волосам на груди. Я считаю, сегодня такое встречается слишком мало. Волосы на груди.

Джери, который говорил только на ломаном немецком - он был ирландцем, не американцем, только широко улыбался и выдувал точно сформированные круги через перила веранды. Задумчиво я наблюдала за танцующими полосами и почти не поверила своим глазам, когда вдруг увидела выступающую в нашу сторону из темноты лошадь.

Но я должна была ожидать такие галлюцинации. Со мной эта штука подействовала уже при вдыхании. Я видела вещи, которые не существовали. Пегую лошадь, совсем одну, а на её спине ...

- Пит! - воскликнула я радостно, вырвалась от Гуннара, спрыгнула со ступеней крыльца и побежала к всаднику.

- Стой! - Одним прыжком Гуннар оказался рядом со мной и схватил меня за плечо, чтобы остановить.

- Нет, Люси. Жди, позволь вещам случиться. Не вмешивайся. - Как мне это принять? Пит сидел на лошади, с которой я упала, и выглядел сногсшибательно. Должно быть, он помылся с ног до головы. Его недавно вымытые волосы спадали двумя блестящими косами на плечи, джинсы были чистыми, а под тёмно-коричневой, кожаной рубашкой пузо больше не казалось таким студенистым, как в маленьких, клетчатых обрывках, которые он носил раньше.

Но больше всего мне нравился взгляд, которым он смотрел на нас. Гордый, возвышенный. Неприкосновенный. И полный любви. Она относилась ко мне, эта любовь. Я не понимала почему, но знала, что это было так. Поэтому-то я и хотела подбежать к нему.

- Это реально? Я действительно это вижу? - спросила я Гуннара с сомнением.

- Всё что мы видим по-своему реально. Но да, он здесь. Я не приглашал его, но он пришёл. И возможно он не один.