Вениамин Шехтман - Инклюз

После еды, которую мы запивали сидром, а рыцари и чета владельцев замка — вином, охота продолжилась не сразу. Почти часовая передышка пришлась по вкусу всем, особенно лошадям. Но отдых кончился, и мы снова тронулись в путь.

Холмы становились все выше, а распадки между ними все глубже и дичее. В одном таком обнаружился старый зубр, неведомо как забредший сюда. Его не тронули, охота обтекла его, а он остался пастись, встревоженный запахами, но ничего не разглядевший. Оба его глаза затянули старческие бельма. Только сейчас я понял, что поблизости от замка совершенно не было волков. Отсутствие ночного воя меня на эту мысль не навело, а вот, доживший до столь преклонных лет зубр — да. Само по себе, это неудивительно. Но в замке мне никогда не попадались на глаза волчьи шкуры или головы, повешенные, как трофеи, на стены. Хотя в жилых помещениях я не бывал, может статься, эрл держит их у себя в покоях.

Послеполуденная охота не была такой же удачной, как утренняя. Мы сновали по холмам, утомляя лошадей, а егерские рога все молчали. Солнце давно миновало зенит, люди тоже начали уставать. Стройные порядки смешались, только эрл и его жена выглядели такими же свежими, как на рассвете.

Смирившись с тем, что увидеть охотников в деле мне сегодня не удастся, я потихоньку клевал носом, ссутулившись на спине Буша. Сам не знаю, как оказался возле правящей четы, и почему все остальные остались поодаль. Тем более не знаю, почему громадного кабана, огромного, словно древний носорог, не заметил никто до тех пор, пока он, черно-седой, похожий на рой африканский шершней, не вылетел, стуча по земле копытами размером с мужскую ладонь, прямо наперерез нашим лошадям.

Я понятия не имел, что делать в такой ситуации. Эрл же мгновенно заставил свою кобылу прыгнуть вслед кабану. Уже во время прыжка он занес над головой копье. Я предвкушал, что сейчас увижу великолепнейший удар, который остановит вепря, а может даже убьет наповал.

Эрла подвела кобыла. Я никогда не любил ездить на них — они ненадежны. Эрл не разделял моей точки зрения, за что и поплатился. Как заурядная кляча, кобыла эрла подвернула ногу и грохнулась на бок. Ее наездник был слишком умел, чтобы упасть вместе с ней. Он успел соскочить и лишь пробежал несколько шагов, чтобы унять инерцию, сохраняя равновесие. Но пешком ему было не угнаться за зверем.

Жена эрла — отважная охотница, бросила лишь один взгляд, чтобы убедиться, что с мужем все в порядке и, пришпорив коня, прильнула к конской шее, начав погоню.

Наверное, я должен был спешиться и предложить эрлу Буша. Но азарт погнал меня вслед за кабаном и Ошенн. Они скакали гораздо быстрее нас с Бушем и мы изрядно отстали, но продолжали преследование.

Нагнать супругу эрла мне удалось только милю спустя, на вершине лысого, поросшего лишь вянущей травой, холма. Я не опоздал, но был близок к тому.

Этот вепрь должно быть умел наводить порчу на лошадей, поскольку первый, кого я встретил, был конь Ошенн со свисающей с морды пеной, панически скакавший навстречу. Сжав шенкели (шпор у меня не было), я заставил Буша прибавить ходу.

Кружась на вершине холма, Ошенн отвлекала внимание зверя обломком древка. Остальное, вместе с половиной жала, торчало из кабаньего бока. Рана привела его в ярость, но кровь текла слабо, сил он не терял, и раз за разом атаковал женщину, кружащуюся в предсмертном танце. Сколько бы ни было у нее храбрости, не пройдет и минуты, как вепрь расправится с ней.

Пытаться сразу втиснуться между Ошенн и кабаном было бы безнадежным начинанием — зверь просто откинул бы низкорослого Буша.

Я не слишком ловко стреляю с седла, но уж с дюжины шагов не промахнусь. Сперва одна стрела, а вслед за ней вторая завязли в крестце вепря.

Кабан взвизгнул, должно быть одна из стрел уколола его в нервное сплетение. Развернувшись, он бросился на меня. Но я ожидал этого, а хладнокровный Буш, не паникуя и слушаясь повода, вильнул в сторону, сделал пару прыжков и загородил собой Ошенн.

— Прочь с холма! — крикнул я, скатываясь с седла, крикнул неразборчиво, так как во рту у меня были зажаты древки двух стрел. Третью я держал той же рукой, что и лук. Ошенн, не тратя времени на ответ, запрыгнула на Буша и погнала его прочь.

Отбежав, я успел выпустить стрелу раньше, чем кабан развернулся ко мне мордой. Толстая же у него была шкура, если бы не ее крепость, наконечник наверняка достал бы до почек.

Но он не достал, и кабан, глядя на меня из-под жесткой челки, ринулся вперед прямо на меня. Из его ноздрей капала кровь, но в сочетании с холкой, дыбящейся на уровне моих ребер, короткими острыми клыками толщиной в три пальца и ногами много мощнее моих это вовсе не предвещало его скорой кончины, а только пугало.

Хорошо, что я никогда не обмираю от страха. Пребывая в ужасе оттого, что встречу смерть от гигантских копыт и зловонных (я чувствовал его дыхание) клыков, я, тем не менее, резво отбежал в сторону, натягивая лук.

У меня был лишь миг до того, как он снова развернется, ведь стрелять в ороговевшее рыло или пытаться попасть в крошечный глаз совершенно бессмысленно. Миг этот мне удалось использовать наилучшим образом: выстрелить и попасть в сустав передней ноги. Охромевший кабан не прекратил своих попыток добраться до меня, но теперь мое преимущество в скорости сделалось явным. Учитывая, что у меня осталась единственная стрела, это было более чем важно.

Хотелось бы мне сказать, что этой последней стрелой я поразил вепря прямо в сердце, "за локоток", но не стану обманывать: она попала выше лопатки, застряв в жире. Попал я скверно, теперь одна надежда: дадут знать о себе предыдущие раны, и кабан обессилит раньше меня, невредимого. Из оружия у меня оставался только кинжал, довольно длинный и тяжелый, но вряд ли способный оборонить от этого монстра.

Я метался туда-сюда по закругленной вершине холма, а кабан следовал за мной и раны его все же были слишком поверхностны: темпа он не сбавлял. Не знаю, сколько длилась эта беготня. Может минуту, а может и три-четыре. Но развязка наступила, и тем способом, о котором я и подумать забыл.

На холм взлетели эрл, кто-то из рыцарей и двое егерей. Разумеется, эрл был первым. Судя по статям его коня, ему отдал своего кто-то из егерей. Мгновенно оценив обстановку, эрл взял копье под мышку и, как на турнире, налетел на вепря, вогнав копье до самой крестовины, и совокупным весом своим и коня опрокинул зверя на бок. Немедленно покинув седло, эрл взмахнул лабрисом и рассек рыло пониже глаз. Поток крови захлестнул его, чуть ли не до шеи и тут же второй удар лабриса покончил с кабаном.

Я сел на землю и, положив руки на колени, попробовал унять их дрожь. Эрл же, оставив тушу на попечение своих спутников, подошел ко мне и положил окровавленную руку на мое плечо.