Дуглас Брайан - Красавица в зеркалах

– Не забывайся, фигляр, – предупредил граф Гарлот. – Я могу распорядиться казнить тебя и твою шлюху в любой момент.

– Моя жена не шлюха, хотя все остальное абсолютно точно, – сказал Югонна не моргнув глазом. – Но мое время еще не истекло, и я хотел бы продолжить.

– Оправдание стоит того, – кивнул Гарлот. – Хоть вы оба и внушаете мне сильное подозрение, скажу по правде.

– Я готов представить свидетеля, который не лжет и которого нельзя подкупить, – объявил Югонна.

– Таких свидетелей не существует, – презрительно сплюнул Кернив.

– А вот и нет!

И Югонна сделал знак Рихану. Тот сдернул чехол с того, что все считали щитом, и перед собранием предстало магическое зеркало. Кернив рванулся было к зеркалу, но в последний миг усилием воли удержался на месте и только растянул губы в насмешливой улыбке.

– Это украденное у меня зеркало, – объявил он. – У них хватает наглости похваляться своей воровской добычей.

– Никто не похваляется, – возразил Югонна, – разве что ты, почтенный Кернив. Это зеркало вовсе не принадлежит тебе. Оно – мое. Мое и этой женщины, моей жены. Многие из приближенных графа Гарлота могли видеть наше зеркало на представлениях.

– Магическое зеркало! – вспомнил Гарлот и внимательно посмотрел на Югонну. – Но если это так, то почему я должен верить тебе?

– Потому что зеркало не лжет. Оно отражает только то, что видит, – был ответ.

– Ты сам признал, чужестранец, что оно магическое, – продолжал настаивать граф. – А магия всегда сопряжена с обманом и иллюзией.

– Это так, – кивнул Югонна. – Но если наше зеркало обладает кое-какими магическими свойствами, то мы – моя жена и я – отнюдь не маги, поэтому не в нашей власти управлять этим зеркалом. Говорю же, оно отражает лишь то, что перед ним было. Я могу вызвать отражение, но не могу создать его.

– В твоих словах есть резон, – признал Гарлот. – Что ж, дозволим тебе выступить! В конце концов, ты защищаешь свою жизнь и жизнь своей подруги, а такое дело требует времени и поддержки. Смерть необратима. Я могу освободить человека из заключения, если получу новые сведения касательно его невиновности, но я не в силах никого воскресить. Поэтому потратим время и выслушаем этого проходимца. Даже проходимцы иногда говорят дело.

– Не говоря уж о том, что они не заслуживают несправедливой казни, – спокойно добавил Югонна, и граф опять нахмурился: ему не нравилось то, с каким достоинством и как спокойно держится этот бродячий фокусник! Можно подумать, он считает себя, безродного фигляра, едва ли не ровней ему, графу Бенойка!

Югонна развернул зеркало так, чтобы граф мог видеть в нем отражение, и провел рукой над мутной поверхностью стекла. Туман тотчас рассеялся, и перед графом предстало отражение комнаты Цинфелина.

– Это спальня юного графа, – громко говорил Югонна, поворачивая зеркало попеременно во все стороны, дабы и прочие собравшиеся могли рассмотреть его. – Здесь, по словам самого Цинфелина, ему являлось видение прекрасной девушки, заключенной в узы. Ночь за ночью представала перед ним дивная пленница. Она плакала и умоляла спасти ее. Наш юный граф обладает добрым сердцем и пылким нравом. Он не мог спокойно созерцать эти картины. Но он не знал ни имени этой девушки, ни того, где разыскивать ее. И поэтому тоска поселилась в его душе и начала медленно убивать его…

– Поэтому он и заболел, – медленно проговорил Гарлот. Сейчас граф выглядел как человек, который только что очнулся от долгого забытья. – Поэтому он и выглядел безумцем. Ему не давала покоя эта картина…

– Совершенно верно, – кивнул Югонна.

Он протянул руку, делая знак своей жене, и Далесари повиновалась: она медленно приблизилась к мужу и прижалась к нему. Он обнял ее и продолжал говорить, сжимая плечо Далесари.

– Цинфелин тосковал и в то же время ни с кем не мог поделиться причиной своей тоски. Ему бы просто никто не поверил. Какая-то пленница? Ночное видение? Должно быть, обыкновенный сон, и все дела в том, что юному графу пора жениться. Вот и все, что мог он услышать от своих близких.

Рихан покраснел: Югонна попал в точку. Если бы Цинфелин раскрыл ему душу, Рихан именно это и посоветовал бы своему другу. «Пора тебе, дружище, перестать спать одному и взять в постель какую-нибудь добрую женщину. Глядишь – и девки мерещиться перестанут».

– Но откуда в комнате моего сына могло взяться это видение? – спросил Гарлот.

Югонна живо повернулся к нему и поклонился.

– Вот именно! – вскричал фокусник. – Откуда? Мы знаем, что такие зеркала, как наше, покрыты амальгамой, обладающей колдовским свойством запоминать и воспроизводить отражение. Но наше зеркало находилось при нас. Стало быть, в замке имеется еще одно, а кроме того, у кого-то была амальгама, которую он наносил на стену в комнате Цинфелина. И когда мы нашли следы этой амальгамы, полагаю, истинный преступник пробрался в покои Цинфелина и попытался вытереть стену. Иначе все стало бы слишком очевидно.

– Неправда! – сказал Кернив. – Такого не может быть!

– Но зеркало не в состоянии лгать, – возразил Югонна. – Оно, в отличие от человека, не может меняться. Оно таково, каким было создано изначально, и его природа неизменна. Оно отражает лишь то, что существует или существовало па самом деле.

– Подожди, – остановил Югонну граф Гарлот, – если верить твоим словам, то… То тогда получается, что и та прекрасная пленница, которая завладела сердцем моего сына, – она тоже существует в действительности?

Югонна кивнул.

– Именно так. И, полагаю, Цинфелин сейчас разыскивает ее.

– Митра! – простонал граф.

Тем временем Югонна снова провел рукой над зеркалом, и изображение в стекле изменилось: в спальне Цинфелина появился некий человек. Озираясь по сторонам, он начал водить кистью по стене, а затем растирать нечто ладонями. Приглядевшись, Гарлот узнал в этом человеке самого Кернива.

Изумленный, граф уставился на своего советника.

– Как вы объясните это?

– Ложь! – взвизгнул Кернив. – Неужели вы поверили этим негодяям? Они – воры и убийцы, и самое мудрое было бы отправить их на виселицу!

– Я уже сказал, что не сделаю этого, не разобравшись во всех хитросплетениях дела, – ответил граф, повышая голос. – Помните свое место, советник! Вы можете лишь давать мне рекомендации – и многие из них действительно были мудры и к месту, – но не имеете никакого права мне приказывать!

– Я настоятельно рекомендую вашему сиятельству казнить этих двух негодяев, – повторил Кернив.

Он закусил губу и отвернулся.

Второй «Кернив» – тот, что в зеркале, – продолжал повторять одни и те же движения, размазывая колдовскую амальгаму по стене в спальне наследника графства.