Александр Рыжков - Ищейки Смерти

Мобилизованные Войска Нового Бура под предводительством самого Кирфаора отправились в бой.

То ли разведка была на высоте, то ли всё было ясно заранее — Митара направила войска навстречу агрессору.

Дикая бойня. Битва за битвой.

Один из самых ожесточённых боёв случился у южных берегов Проклятой Воронки. Кротовья армия подбиралась всё ближе к городу неприятеля. Стратеги Митары предприняли отчаянную попытку переломить ход событий. На кротовьи ряды обрушилась вся военная мощь стреков. Нападение было совершено в зените безжалостного летнего солнца. Хорошо ориентирующиеся в полумраке кроты всегда плохо переносят яркий свет. Со всех сторон налетали полчища воздушных лучников и копейщиков. С воздуха крылатые солдаты обрушивали на пеших врагов снаряды из взрывного порошка, бросали кислотные бомбы. Стаи дрессированных боевых бобросов выполняли кровожадные приказания стреков. Но с ярким светом жители подземного города давно научились бороться: на голове каждого блестел металлом шлем с пластинами из тёмного стекла в прорези для глаз. От шквала болтов кротовьих арбалетов невозможно скрыться летающим бойцам. И общеизвестный факт, что солдаты Нового Бура прекрасно подготовлены к рукопашной борьбе с любым зверем.

Дикие крики боли и страдания. Оторванные конечности, опаленные кислотой тела, пробитые панцири. Густые реки белой крови стреков дико смешивались с реками фиолетовой крови кротов. Смерть ликовала повсюду…

Остатки армии Митары бежали. Значительно поредевшие ряды кротов пустились в погоню. Опьянённые хоть и тяжёлой, но победой, они без промедлений были готовы вступить в новый бой.

Марш-бросок продлился до глубокой ночи. Только когда измученные солдаты буквально валились с ног, Кирфаор приказал разбить лагерь. Ночь и предшествующий ей день были на удивление спокойны. Моральный дух бойцов парил в невиданных высотах.

Молодой солдат вышел из палатки. Потянулся. Поздоровался с проснувшимися соратниками. Ранний утренний воздух ещё не успел прогреться. Где-то впереди манила золотистым платком слава воина-победителя. До Митары оставалась всего неделя пути. Ещё какая-то неделя и подлый враг будет повержен. И тогда Новый Бур сможет вздохнуть спокойно. Вновь наберёт былую славу. Сбросит с себя оковы нищеты. И воспарит над всеми городами, как ещё никогда! Каждый глоток свежего воздуха словно подпитывал эти мысли, приносил оптимизм и веру в свои, а значит, и в общие силы.

На завтрак была, как и всегда, печёная в золе картошка. Моррот предпочитал есть картошку сырой и не проходило и одного принятия пищи, когда он не выклянчивал её у поваров. Но на этот раз, интереса ради, он решил изменить своим традициям. И почему подавляющему большинству кротов нравится именно печёная еда? Обугленная шкурка и обжигающая язык мякоть — ни в какое сравнение с хрустящим на зубах сочным корнеплодом.

— Говорят, стреки готовят нам «большой сюрприз» в Митаре, — сквозь набитый картошкой рот сказал солдат с ужасными шрамами от кислоты на лице и правой руке.

— Ещё б им, крылозадым, не готовить, — добавил его сосед.

— Чего им-то ещё готовить? — встрял третий солдат и залпом осушил полный бокал чёрного эля. — Уж все их уловки виданы!

— Да, точно говоришь, — переменил мнение второй. — Они, мухи навозные, себя ужо показали во всей смердящей красе. Хватит с нас.

— Кретины! — хлопнул себя в грудь опаленный кислотой. — В любой войне козырный туз — для битвы решающей!

— И то верно, — вновь переметнулся его сосед.

— Реша-а-ающей! — передразнил третий. — А кто тебе сказал-то, что она будет в Митаре? Вдруг, она уже была? Не задумывался, что ли?

Морроту стало неинтересно слушать, и он отправился в спальную палатку. До начала длительного, изматывающего марш-броска оставалось меньше получаса. Провести это драгоценное время, слушая пустую болтовню вояк — преступление против себя самого.

В палатке никого не было, и это радовало. Моррот улёгся на засаленный тряпичный настил. Закрыл глаза. Попытался хоть на время избавиться от любых мыслей. Вымести метлой беззаботности из засоренной избы мозга все заботы и тяжбы. И, на какую-то долю секунды, ему это удалось. Такая чистая, пустая и лёгкая свобода. Тебе не нужно идти на смерть и несправедливо выживать, не нужно оплакивать погибших, не нужно выпускать кишки врагу…

Тира!

Шорох парусинных дверей вмиг всё испортил: заставил Моррота раскрыть глаза и обернуться. В палатку вошла Тира.

— Думал от меня здесь спрятаться? — спросила девушка и бесцеремонно легла рядом.

— От тебя спрячешься… — буркнул Моррот.

— С тех пор, как убили твоего брата, ты сам не свой, — просто и в лоб сказала Тира.

— Да, Спайкниф всех изрежь, я сам не свой! — вспылил Моррот, вскочив на ноги.

— Морри, ты чего? — в оранжевых зрачках кротихи блеснула растерянность. — Его ведь проткнуло копьё врага, — она поднялась и положила руку на плечо собеседника. — Великая героическая смерть: Могучий Моол доволен Фирротом. Мне непонятна твоя печаль…

— Мне самому непонятна, — окрысонился Моррот и стряхнул руку Тиры, — ясно тебе, самка? Чего ты ходишь за мной попятам?

— Я… — слёзы заблестели в красивых выпуклых глазах Тиры.

— Всё ты и можешь, что морочить мне голову! — продолжал Моррот. — Куда ни пойду, вечно ты тут как тут. Сколько раз ты подставляла меня в бою? Сколько раз ты бы уже кормила червей своим телом, не поспей я вовремя? Это, — крот выпятил грудь с едва зарубцевавшимся шрамом, отвратительной багровой змеёй выевший густые короткие волосы, — помнишь? Лучше бы тогда не закрывал твою ветреную голову. Может тогда в ней хоть что-то зашевелилось бы!

Тира стояла молча, опустив голову, хлюпая носом, изредка вытирая слёзы тыльной стороной когтистой ладони.

— Да, в следующий раз я хорошенько подумаю, прежде чем идти тебе на помощь, — уже спокойно сказал Моррот. — И вообще, может, ты хоть сейчас расскажешь, зачем меня преследуешь? Поначалу это всё было забавно, но сейчас… Очень утомляет, поверь мне.

Тира подняла заплаканные глаза на Моррота.

— Ну, почему? — прищурился тот.

— Почему? — спросила она и, казалось остановившиеся, слёзы вновь брызнули из глаз. — Да… потому… я… люблю тебя, бессердечный ты сын змеи! — еле выдавила сквозь нарастающие потоки слёз кротиха и побежала прочь из палатки.

Моррот хотел побежать следом, но что-то внутри остановило его. Тира… Не сказать, что непревзойдённая красавица. Средние и не отталкивающие, и, в то же время, не манящие черты лица. Простая, округлая фигура. Ничего особенного. Ну, разве что приятные, можно даже сказать, красивые глаза цвета предзакатного солнца. И, чего уж не замечать, широкие мускулистые руки: такие бугристые и жилистые. Прямо как нравится Морроту. Ну и что? Таких «красавиц» у него полон Новый Бур остался. И каждая признавалась в любви. Каждая, затаив дыхание, дожидается его возвращения. И, разумеется, каждая просто мечтает завести от него детей. У некоторых это уже, кстати, получилось… А о том, чтобы создать семью — ночами и днями грезят.