Кейт Эллиот - Пылающий камень (ч. 2)

— Осторожнее! — вскричала Палома. — Он может покатиться по коридору и заблокировать его.

— На случай атаки, — пояснила Теофану. — Судя по всему, монахини не слишком полагались на человеческую набожность и доброту.

— Ну что вы, — с изумлением ответила Палома. — Не монахини построили эти помещения. Они всегда тут были. Мы просто живем здесь. Даже матушка Облигатия не знает, насколько велик лабиринт. Я несколько раз брала с собой свечу и спускалась вниз, чтобы осмотреть все, но так ни разу и не добралась до конца — свеча догорала, и я возвращалась обратно. Пойдемте. Это прямо за углом.

Росвите потребовалось несколько минут, чтобы понять, что же собственно ждет их за углом. Они вошли в большую пещеру, такую высокую, что потолок терялся в темноте. Тут горела единственная лампа, освещая сидящую в кресле королеву Адельхейд. Ее развлекали солдаты: один играл на расстроенной лютне какую-то веселую мелодию, другой подыгрывал ему на флейте, третий насвистывал, а остальные кружились и приседали под музыку, исполняя совершенно невероятный танец. Королева Адельхейд смеялась и хлопала в ладоши, как ребенок, казалось странным, что королева, привыкшая к утонченным развлечениям при дворе, так радуется нехитрой солдатской забаве. Некоторые из ее придворных улыбались, другие смотрели угрюмо. Адельхейд заметила Теофану и жестом предложила ей сесть на стул рядом. Но стоило только солдатам увидеть принцессу, как они смутились и веселье угасло.

Теофану сняла со стула подушку и устроилась на полу, предложив сесть Росвите.

— Если вам интересно, сестра, садитесь.

— Благодарю вас, ваше высочество. Ваше величество, а где матушка Облигатия?

— Она с ранеными.

— Что если я ее навещу? Я не отниму у нее много времени.

И принцесса, и королева согласились. Один из солдат вызвался проводить Росвиту в комнату, где лежали раненые, и, выходя из большой пещеры, она вновь услышала звуки музыки.

Росвита не сразу поняла, что старая монахиня, которая ухаживала за ней во время болезни, и есть настоятельница монастыря. Сейчас мать Облигатия стояла на коленях возле светловолосого молодого человека, раненого во время одной из атак Айронхеда. Она осторожно осматривала его плечо.

— Да благословит вас Господь, матушка, — пробормотала Росвита, подходя к ней.

Мать Облигатия ответила на приветствие и попыталась подняться, опираясь на толстую суковатую палку. Росвита поспешила ей на помощь, но капитан Фальк подоспел раньше.

— Могу я вам помочь, матушка? — спросила Росвита.

— Просто постойте немного рядом, сестра. Я уже почти справилась. Остался лишь этот молодой человек, но боюсь, тут я ничего не могу сделать.

Действительно, один солдат лежал отдельно от остальных. Когда мать Облигатия сняла повязку с его груди, Росвита в ужасе отшатнулась. Ее поддержал капитан Фальк.

Из темноты появился брат Фортунатус, он показался Росвите очень бледным, возможно, в этом было виновато скудное освещение.

— С вами все в порядке, сестра? — заботливо спросил он.

— Не беспокойтесь, брат, — мягко отозвалась Росвита. — Для женщины моих лет я чувствую себя неплохо. Не на что жаловаться. Да и как можно… — Она показала на раненого, который бредил, несвязно бормоча что-то по-аостански. — Один из солдат королевы Адельхейд? Что с ним случилось?

Матушка Облигатия начала накладывать на его раны какой-то целебный бальзам, солдат застонал, начал метаться, и капитан Фальк опустился на колени, чтобы удержать его.

Брат Фортунатус содрогнулся и нервно шепнул:

— Это магия, сестра.

— Вы не верите, что матушка Облигатия и другие монахини могут справиться с колдовством?

— Здесь скрыта какая-то тайна, — покачал головой Фортунатус. — Посмотрите на него. Его принесли прошлой ночью, и мне кажется странным, что атака началась вскоре после того, как прибыл лорд Хью, желая поговорить с королевой Адельхейд.

— Что вы имеете в виду?

— Этот раненый — один из солдат Айронхеда. Они полезли по северной стене, желая добраться до короны камней, а оттуда спуститься к нам.

Росвита почувствовала дурноту, ей снова вспомнились видения, посещавшие ее во время болезни.

— Должно быть, я спала и ничего не слышала.

— Вы были очень больны, сестра. — Голос Фортунатуса дрогнул. — Мы боялись потерять вас.

Ее тронуло это проявление заботы.

— А что случилось с другими солдатами? Их взяли в плен?

— Нет. В короне камней живет какое-то существо, и оно убило их всех. Этот солдат — единственный, кто выжил, но и он долго не протянет.

Матушка Облигатия с помощью капитана Фалька встала и, отступив от умирающего, произнесла:

— Больше я ничего не могу сделать. Он попил?

— Нет, матушка, — мрачно ответил Фальк.

Монахиня кивнула, и они вернулись в пещеру. Капитан Фальк принес табурет, и матушка Облигатия села возле Адельхейд, а Росвита устроилась на подушке на полу возле Теофану. Когда солдаты допели, Облигатия повернулась к Росвите.

— Рада, что вы окрепли, сестра Росвита, — сказала она. — Вы уже видели нашего посетителя? — Судя по всему, мать Облигатия не любила откладывать дела. Вот и сейчас она сразу перешла к сути. — Его прислал лорд Джон, чтобы тот вступил с нами в переговоры об окончании осады. Спутников этого человека Айронхед захватил в заложники. Вы не знаете, кто он?

— Хью из Австры, — холодно отозвалась Теофану. — Незаконнорожденный сын Джудит, маркграфини Австры и Ольсатии.

— Стало быть, вы с ним знакомы, — уточнила мать Облигатия.

— Если мне будет позволено сказать, — вмешалась Росвита, и Теофану кивнула. За время их пребывания в монастыре мать Облигатия ни словом не попрекнула их, и Росвита не считала нужным что-либо скрывать: — Полагаю, что нас обеих — и принцессу Теофану, и меня — послали в Аосту, чтобы мы не могли свидетельствовать на суде против отца Хью, который обвинялся в колдовстве.

— Вы должны были свидетельствовать против него? — с неподдельным интересом переспросила Адельхейд.

В полумраке Теофану еще больше, чем обычно, походила на древних королев. Она сидела беспристрастная и невозмутимая и ответила так же невозмутимо и спокойно:

— Мы имеем все основания полагать, что обвинения, выдвинутые против него, были справедливы. И что бы он ни говорил, ему не стоит доверять.

— Это серьезное заявление, — задумчиво произнесла Адельхейд.

— Трудно судить, кому можно доверять, а кому нет, когда в дело вмешивается колдовство, — сказала мать Облигатия, поигрывая своей тростью.

— Вы уже сталкивались с такими делами, матушка? — спросила Росвита.

— Мне случалось видеть то, чего видеть не следовало. Но как бы то ни было, через неделю наши запасы подойдут к концу. Лично я ради чести готова голодать, но я не могу просить монахинь о чем-либо подобном.