Литунина Владимировна - Доброе. Светлое

– Хорошо, маг. Чей ты сын? – Ида вернула мне мою улыбку.

– Я сын своего отца и моей матери.

О-о-о-ох, надо было видеть эти лица! Ну прямо хоть сейчас на холст! А назвать… «Шо-за-дохрень?!». Видимо, только сейчас мои спутники поняли, в какую ловушку они угодили.

– Ничего-ничего, у вас осталось еще тринадцать вопросов, – «утешил» их я. За что был награжден сразу пятью испепеляющими взглядами.

– Чью свадьбу готовит твой отец? – решил зайти с другого конца Джар.

– Свадьбу своего сына.

– Которого из сыновей?

– Младшего.

– Хватит тратить вопросы на такие глупости! – в глазах Идалии загорелся истинный азарт, – Видно же, что он отбрешется от любого абстрактного вопроса! Задавайте такие, на которые можно ответить «да» или «нет»!

Ой. Вот это я не предусмотрел… А и дохр с ним, вопросы тоже можно трактовать по-разному.

– Ты младший сын в своей семье? – вступил в допрос Энторис.

– Нет. – я сын, но не младший. Младшая у нас Кейра. Раз часть утверждения не соответствует истине, оно ложно. Все честно.

– Значит, ты старший?

– Нет.

Повисло задумчивое молчание. Можно было услышать, как скрипят мозги.

На самом деле все просто – господа зациклились на мысли, что мы с Гетом – единственные дети у папы с мамой. Ложный вывод, основанный на другом ложном выводе – они решили, что раз я не упоминал в своих разговорах никого, кроме брата и родителей, значит, упоминать было некого. Внимательнее надо быть, господа мои! И будет тогда вам счастье!..

– Какое твое полное имя – учитывая род твоего отца и матери?

Вот не зря я не люблю демонов. Я же говорил – эти тихони кого угодно уболтают… Думай-думай-думай, Тин… Сам затеял эту игру – сам и выкручивайся!..

– Оно длинное.

Вывернулся. Дара поджала губы и нахмурилась. У-у-уф, формулировки – великая вещь!

– Хорошо, тогда назови свое полное имя, учитывая род твоего отца, матери и твое имя.

– Это не вопрос, а просьба. – я подмигнул девушке.

– Отлично, в таком случае как оно звучит?

Мой взгляд затуманился, выражение лица стало мечтательным:

– Как полет бабочек весенним днем перед грозой…

Все как один вытаращились на меня. В поэты, что ль, податься?..

– Где находится твой родовой замок? – снова Морт.

– Нигде. Такого не существует. – есть наш родовой замок, есть папин родовой замок, есть мамин родовой замок… А моего еще не построили. Увы!

Скрип мозгов стал громче.

– Торис, он точно не врет? – поинтересовался Джар у эльфа. Тот в ответ лишь отрицательно мотнул головой.

– К какому роду принадлежит твой отец?

– К древнему.

Ида сдавленно ругнулась. Ничего-ничего, бывает.

– Почему ты присоединился к нашей команде?

Снова Дара. Эй, это уже почти вызов!.. Представляю: словесная дуэль – демонесса против сумеречника. Выиграет тот, у кого язык не отсохнет…

– Потому что вам был нужен маг.

Вполне правдиво и, что важнее, невинно.

– Прости, Дара, но ты исчерпала свой запас. Следующий!..

– Ты тот, за кого себя выдаешь?

Оч-чень скользкий вопрос, Морт. И ответ – «да» или «нет». Не отвертишься. Спроси он: «Ты темный?» – и моя маскировка накрывается медным тазиком и присыпается сверху песочком. А так можно вывернуться. За кого я себя выдаю? За мага четвертой ступени с не очень покладистым характером. Я такой? А то!..

– Да.

Полугном украдкой взглянул на Энториса, и тот кивком подтвердил мои слова. Морт с видимым облегчением вздохнул. Похоже он берег последнюю попытку именно ради такого вопроса. На мгновение мне стало стыдно за свой обман и – что уж самого себя обманывать?.. – эгоизм. Эти ребята ко мне со всей душой, а я как последняя тварь избегаю их…

Но все поползновения совести погрызть мою бесстыжую душу пресек следующий вопрос, заданный, как ни странно, Джаром:

– Ты доверяешь нам?

Так-так-так! Я, значит, тут переживаю, а он сомневается! Хотя… Их тоже можно понять. Наверное. И поди ж ты – не потратил последний вопрос, чтобы попытаться вытянуть что-то обо мне лично, а, можно сказать, пожертвовал во имя команды. Заботится о своих… Надо же… Какие мне спутники отличные попалась… Вот только доверяю ли я им?.. Да или нет?..

Стоп. Они – моя команда. Мы дали друг другу обязательства. Эти обязательства нерушимы перед богами и всеми народами. Так какого шахура я сомневаюсь?!..

– Да.

Энторис снова кивнул.

– По какой причине ты сбежал из дома?

Горт син, она точно считает меня недалеким идиотом, только что спустившимся с дуба или вылезшим из-под ближайшей елки. Думает, я не вывернусь?..

– По причине того, что один… – дохр, нельзя сказать «человек» – это будет неправда, и в то же время нельзя сказать «эльф» – это вызовет ненужные подозрения… – субъект… – терминология пра ва спасет мир! – …хотел навязать мне ритуал, участвовать в котором у меня не было никакого желания.

Вот так. Свадьба – это прежде всего ритуал.

– Последний вопрос, – возвестил я и вопросительно взглянул на эльфа.

Тот на мгновение задумался и выдал такое , что я ушиб челюстью Рока:

– Каков твой родовой титул – с учетом всех наследственных и ненаследственных регалий, тонкостей, прав и обязанностей?

Хор-роший вопрос. Энторис переплюнул всю команду, вместе взятую. Умен шахур! Не стал выпытывать название рода по отцу и мое полное имя, а сразу перескочил на титул. И вопрос задал так, что я не могу ответить каким-нибудь эпитетом. Снял бы шляпу перед ним… если б она у меня была и если б дело не касалось меня лично.

Хотя… Что там папа говорил? Что если я не соглашусь на свадьбу, то он лишит меня титула и наследства. Я согласился? Нет. Значит, папа обязан выполнить обещанное. А когда дело касается нематериальных благ – суть титула, прав, регалий и иже с ними, – достаточно одного королевского слова, чтобы они были отменены. А что это означает? Что с того момента, как я сказал свое «Нет», титула я не имею!.. Сомнительно, конечно, что родители и Гет считают так же, но официально все так и обстоит.

Что я и сообщил эльфу с радостной улыбкой. Тот нахмурился, но поверил.

И нечего на меня зыркать! Королевское слово – закон. Так что расслабьтесь, друзья мои – сегодня вам ничего не светит!

ГЛАВА 5Шаху-у-ур безногий, как же жарко!С тех пор, как мы покинули Эйгер, прошло два с половиной дня. Мы плелись по дороге под не то что палящим, а скорее даже злобным, нагло светящим прямо в глаза и жарящим даже сквозь самые непробиваемые тучи солнцем. Если раньше мы могли идти в тени огромных деревьев, а наглое солнце скрывалось за облаками, то сейчас же мы брели по широкой дороге, по обе стороны от которой рос низенький лесок, и спрятаться от ненавистного белого шара над головой было негде.Вечером солнце нехотя укатывалось за горизонт, злорадно обещая вернуться на следующий день, но облегчения это не приносило – ночи были сухими, а воздух, раскаленный настолько, что, казалось, вот-вот начнет плавиться, не успевал остыть, поэтому даже ветер не приносил столь желанной прохлады.Я оказался не готов к такому повороту. Мы, сумеречники, вообще не очень-то приспособлены к жаре, а сезон цвета оказался необычайно жарким в этом году. Разумеется, убегая из дома, я не учел данный фактор (это только в книжках герои всегда все знают наперед и все могут предугадать). Моя команда оголилась кто как мог: почти все сняли верхнюю одежду, оставшись в легких безрукавках и рубашках, а Морт с Энторисом и вовсе оголились по пояс. Мне же воспитание не позволяло щеголять перед девушками голым торсом (да и не такой у меня торс, которым можно гордиться – Гет как-то сказал, что по мне можно изучать строение эльфийского скелета), а одежду я с собой взял преимущественно темную (чтоб меньше пачкалась). В общем, сам себя перехитрил. Вот не зря брат говорил мне, что когда-нибудь я стану жертвой собственной предосторожности… Так что мне оставалось только закатать рукава по самые плечи и периодически ощущать, как по спине и груди мерзко стекают струйки пота. Отвратительное ощущение!Само собой, настроение мое с каждым часом падало все ниже и ниже, и стремительно приближалось к нулевой отметке. Беседовать никому не хотелось – во рту и без того было сухо как в пустыне, – так что все разговоры ограничивались нашими с Идой короткими перепалками. Это не добавляло мне счастья. Вот если бы ее ледяные тон и взгляды приносили прохладу, ее можно было бы злить с пользой для окружающих – этакое передвижное охлаждающее устройство, – а так спорить с ней не было ни желания, ни настроения…Кроме того, я изнывал от желания помыться и постираться. Рубашка была уже настолько мокрой, что ее можно было выжимать и впоследствии выпаривать из нее соль… От меня так разило по том, что даже Рок периодически фыркал, неодобрительно поглядывая на меня темным глазом. А всем известно, что сумеречные кони имеют не самое хорошее обоняние (побочный эффект магических экспериментов). И если даже мой коняшка почуял исходящее от меня амбре… В общем, если я в ближайшее время не помоюсь и не постираюсь, мне останется только повеситься на ближайшем дереве от стойкого отвращения к себе.Таким образом, когда мы подъехали к Переходу, я готов был убить за теплую ванну и воскресить за уничтожение треклятого солнца. Но все мысли вылетели из головы со скоростью испуганного воробья, когда я увидел Переход.Едва мы вышли из этого недолеса, как у меня захватило дух от открывшегося зрелища. Честно признаться, я ни разу не был на Переходе. Я знал, что это такое, знал, как это выглядит, но вот так вживую… Широченная трещина, чье дно теоретически находилось где-то внизу, казалось, делила наш мир на две половины. Переход был именно здесь только потому, что это – самое узкое место расщелины. Хотя узкое – это сильно сказано. Мы стояли на ее южном краю, а северный отделяла от нас пустота в полтора километра шириной и дохр знает какой глубиной. Я покрутил головой, но концы этого каньона, названного Бездонным Ущельем, терялись где-то далеко за горизонтом. Буду банален, но изогнутая расщелина создавала впечатление, будто сама земля открыла пасть и ждет неосторожного путника. Знаю-знаю, оборот изъезженный… но что поделаешь, если щель действительно походила на кривую ухмылку кого-то не просто огромного, а гигантского?..И через вот это все был перекинут хрупкий мостик какой-то ажурной конструкции. Даже не каменный, а из перевитых веревками досок с веревочными же перильцами.И наш путь лежал именно к нему.Я судорожно сглотнул. Надо сказать, я по жизни ненавижу три вещи: холод, крыс и высоту. И если первый меня просто бесит, то вторых и третью я боюсь до подгибающихся коленок и стучащих зубов.

– Джар, а в обход никак? – тихо спросил я. Тихо – потому что голос отказывал мне при одной только мысли о том, что я буду переходить это по такому шаткому мостику.