Дмитрий Браславский - Паутина Лайгаша

Он с сомнением покачал головой, помедлил и все же отошел в сторону. Частицу собственной души… Щедр, ой как щедр должен быть чародей, не пожалевший сил на подобное заклятье.

В зале стало темнее. Или ему померещилось?

Несколько шагов – и вот он уже стоит перед соседним томом.

«Копье Славы». Название красивое, но он, кажется, все же не жрец Темеса! «Чтобы не знать поражения в бою» … тоже мне, вояку нашли … «возьмите каплю слюны берсеркера» … угу, проще змеиного яда добыть … «и смешайте … со своей волей к жизни…».

Совпадение? Вряд ли. Не иначе как этот неведомый маг может тратить себя без счета. Или мог? Не случайно ли библиотека выглядит так, точно в нее уже годы как никто не заходил?

Обойдя с дюжину фолиантов, он уже не сомневался, что его предположение было верным. Случается, что маги специализируются на чем-то одном: дарах моря, лунном свете, костях нежити… Экспериментируют, проводят дни и ночи за книгами и в беседах с коллегами и, в конце концов, узнают об излюбленном компоненте все, что только можно. И немного больше.

Однако про подобные эксперименты над самим собой он слышал впервые.

Интереснейшие, прекрасные заклинания. Сотворивший их куда как превосходил его по могуществу. Часть из них предоставляла такие возможности, о которых он даже и не смел задумываться.

Но плата – вот в чем проблема! Душа, решительность, воля, разум. Плата неизменно казалась ему чрезмерной.

Чародей и не заметил, как дошел до конца зала. Здесь, за последней полкой, на неприметном гвоздике, дожидался своего хозяина плащ. Серо-стальной, искусно сшитый из странной, слегка блестящей ткани.

Маг на мгновение остановился. Что-то знакомое… Он видел нечто похожее то ли на каком-то гобелене, то ли…

Пожав плечами, он пересек зал. Обидно, если и здесь все то же самое.

«Диск Веры». «Чтобы жрец потерял веру в своего бога» … эх, иерархи, вам-то и неведомо, что существуют такие заклинания … «возьмите каплю крови существа той же расы, что и сам жрец» … отлично … «капните на его медальон» … сложнее, но ничего невероятного … «и он потеряет всю веру до последней капли, а к вам перейдет его Сила.»

Час от часу не легче. Там пытались отобрать, здесь хочешь – не хочешь, а бери. Хотя… В самом деле, может ли жрец перестать верить и не потерять при этом хотя бы часть жизненной силы?

Ему не было нужды идти дальше: все и так стало ясно.

Ну и библиотека! Заклинания казались невероятно, запредельно могущественными. Поначалу он ощутил обиду, разочарование. Как воин, узнавший в один прекрасный день, что кроме кремниевого ножа, с которым он ходил в бой всю свою жизнь, существуют еще и клинки из закаленной стали.

Но здесь… здесь было иное. Он чувствовал, что может выбрать в этом зале любую книгу, впитать ее знание, сделать его своим. Да что там книгу – он вправе остаться в библиотеке столько, сколько пожелает. И, выйдя отсюда, влиться в ряды самых именитых магов Двэлла.

Зал-дар, зал-искушение…

Маг дотронулся до своего Оберега и почувствовал привычное спокойствие и умиротворенность. Так ребенок утыкается в колени матери, ища утешения и защиты.

Ну, что посоветуешь, брат по Силе?

Молчание. Да он и не ожидал ответа.

Что ж, если выбирать…

Чародей вышел в центр библиотеки. Вот оно – могущество, стоит лишь протянуть руку. Маги не любят делиться друг с другом плодами своих изысканий. Даже за один такой том можно отдать многое.

Ему внезапно стало противно. Ни один подарок не делается просто так. И если некто привел, перенес его в этот зал, значит, зачем-то это нужно.

Зачем? Вряд ли он сможет разгадать замысел чародея такой Силы.

Его выбор был шире, нежели тот, что предлагала библиотека. Не из двух – из трех. Маг знал, что если сейчас он отвернется, закроет глаза, попросит – да что там, потребует! – чтобы все это немедля прекратилось, зал исчезнет.

Вместе со всеми фолиантами. Вместе с могуществом.

И тут библиотека осветилась, точно под ее сводами взошло солнце. Смотреть на кажущийся раскаленным шар, висящий где-то под потолком, было нестерпимо больно, и маг невольно опустил глаза.

И понял, что свет заливает лишь половину библиотеки. Вторая половина оставалась во тьме.

А он стоял на самой границе.

Свет и тьма. Банально, чересчур банально. Детские игры!

Банально?

Он не стал задавать дурацкий вопрос: «Кто здесь?». Кто-то. Хватит и того, что голос смог проникнуть в его мысли.

Маг кивнул.

А мне казалось, символично…

В голосе явно звучала ирония.

– Добро и зло? Не слишком ли старо?

Приятно было чувствовать себя смельчаком, однако чародей не сомневался, что он в полной безопасности. Пока не воплотится замысел хозяина этого зала, ему не причинят вреда.

Не в том дело.

Чародею показалось, что обладатель голоса улыбнулся. Не презрительно – по-доброму, как объясняют другу очевидные вещи, которые тот лишь случайно не смог вовремя осознать.

Магия не требует света. И в то же время она не стремится быть у всех на виду.

Разве истинный маг всегда выбирает тьму?

Тьму? Он выбирает тайну.

Чародей не знал, кто этот неведомый советчик. Таинственный хозяин библиотеки? Или впервые в жизни ему удалось услышать голос брата по Силе?

Не думай над тем, кто я. Думай, кто ты.

Это твои заклинания? – маг и не заметил, как перестал говорить вслух.

Да.

Разве люди не имеют права знать, если ты забираешь частицу их души?

Чародейство не только берет, но и дает. И в твоей власти сделать так, чтобы отдавать больше, чем брать. Для этого у тебя и есть Сила.

А может быть, невидимый собеседник – он сам?! Ведь, в некотором роде, это уже и его заклинания.

Диалог с внутренним голосом…Что ж, бывает. У некоторых даже часто.

А ведь по сути он прав, этот голос. Его собственный или…

Ты бог?

Ему показалось, что собеседник смеется.

Каждый из нас – бог, когда наполнен Силой.

Ему было довольно этого ответа. Он не хотел знать большего.

И вступил во тьму. Она приняла его в себя и окутала. Так защищает от холода теплый плед. Так защищают от ветра стены жилья. Так защищает от непогоды огонь в камине.

На секунду через его тело прошла волна печали и сожаления. И маг понял, почувствовал, догадался, что это свет не хочет отпускать его, скорбит о сделанном им выборе.

Но чародей уже шел через зал к ожидавшим его книгам.

И в этих книгах была Сила. x x x

Поздним утром, когда солнцу наконец удалось доказать Макоберу, что так просто оно от него не отстанет, мессариец с трудом открыл один глаз.

Голова болела, как после разбавленного трумаритского пива. Но вот откуда бы им было его раздобыть? Помнится, он с жаром пытался доказать Торреру, что Мессар был славен еще тогда, когда первые эльфы только-только обживали леса, затем Торрер вдруг замер, точно к чему-то прислушиваясь, а потом… потом… Нет, как отрубило.