Мэрион Брэдли - Лесная обитель

– Это правда, что ее муж куда-то исчез? – тихо поинтересовалась она.

– Мы опасаемся, что его захватили римляне, – ответила Эйлан. – Отец предупредил, чтобы я случайно не обмолвилась об этом Маири.

На какое-то мгновение взгляд Кейлин затуманился, словно она смотрела куда-то в глубь своей души.

– И не говори ей ничего. Боюсь, она больше не увидит его.

Эйлан с ужасом смотрела на жрицу.

– Тебе что-то известно?

– Я видела знамения, и они не предвещают ничего хорошего.

– Бедная Маири, бедная моя сестра. Как же ей сказать об этом?

– Сейчас молчи, – посоветовала Кейлин. – Я сама ей скажу, когда она родит. Тогда ей будет легче пережить свое горе.

Эйлан поежилась. Она очень любила Маири, а жрица рассуждала о смерти столь же естественно и деловито, как и о жизни. В ее голосе не слышалось ни участия, ни сожаления. Наверное, жрицы воспринимали жизнь и смерть совсем не так, как она, Эйлан.

– Надеюсь, у нее есть родственники-мужчины, которые смогут позаботиться о ее детях, – продолжала Кейлин.

– У моего отца нет сыновей, – сказала Эйлан. – Однако если Маири понадобится помощь, Синрик будет заботиться о ней, как брат родной.

– Разве он не сын Бендейджида?

– Приемный сын. Мы росли вместе, и он очень привязан к Маири. Сейчас он уехал на север страны.

– Я слышала кое-что о вашем Синрике, – сказала Кейлин, и Эйлан с любопытством подумала, что именно известно жрице. – А твоей сестре и в самом деле понадобится помощь родных.

Эйлан проснулась среди ночи от неистового завывания и грохота, сотрясавшего весь дом. С запада налетел ураганный ветер, который не стих и к утру, и деревья раскачивались и гнулись под его бешеными порывами. В некоторых местах ветер сорвал с крыши несколько охапок соломы, но сам дом лишь постанывал и сотрясался при каждом новом шквале, от которого могла бы развалиться и более крепкая постройка. Дождь по-прежнему лил не переставая, но Кейлин не хмурилась, глядя на ливень.

– Говорят, с побережья в глубь страны движутся какие-то разбойники, – объяснила жрица, когда Эйлан поинтересовалась, чему она радуется. – Если все дороги размыло, они сюда не доберутся.

– Разбойники? – испуганно переспросила Маири. Однако Кейлин больше не стала ничего объяснять, сказав только, что разговорами о зле можно накликать беду. К вечеру ветер немного поутих, и теперь только лил проливной дождь. Казалось, в мире больше не существует никаких звуков, кроме размеренного стука падающих с неба струй. Речушки и искусственные водоемы вышли из берегов. К счастью, под навесом возле дома оставалось еще много дров. Очаг в комнате весело пылал. Кейлин развернула небольшой музыкальный инструмент и, держа его в руках, как ребенка, села у огня. Эйлан никогда еще не видела, чтобы женщина играла на арфе; в детстве ее не раз наказывали за то, что она трогала арфу Арданоса, своего дедушки.

– Да, среди нас есть и женщины-сказительницы, – объяснила Кейлин, – но я играю только для себя. Думаю, Дида тоже станет сказительницей.

– Ничего удивительного, – с тоской проговорила Эйлан. – Она поет замечательно.

– Ты завидуешь, дитя мое? Но музыкальные способности – это не самое главное. – Жрица нахмурилась, задумчиво глядя на Эйлан, потом все же решилась и спросила: – Тебе известно, что ее по ошибке избрали вместо тебя?

Эйлан смотрела перед собой, вспоминая, как в детстве она часто играла в жрицу. Ей припомнилось и видение, которое предстало ее взору, когда мантия Лианнон окутала плечи Диды.

– Тебе разве не приходила в голову такая мысль, малышка?

Эйлан молчала. Да, она с детства мечтала жить в Лесной обители, но это было до того, как она встретила Гая. Разве может она быть достойной жрицей, если способна так сильно любить мужчину?

– Ну, тебе незачем принимать решение прямо сейчас, – улыбнулась Кейлин. – Поговорим об этом как-нибудь в другой раз.

Эйлан перевела взгляд на жрицу, и вдруг ее глазам предстало другое видение, четкое и ясное: она и Кейлин вместе, воздев руки к небу, приветствуют луну. Она безошибочно узнала в этих двух женщинах себя и жрицу и только с удивлением отметила, что у Кейлин волосы не темные, а красные, и похожи они друг на друга, словно сестры, а ее собственное лицо стало точно таким, каким она его однажды увидела в лесном озере. «Сестры… и даже больше, чем сестры. Женщины, но не просто обычные женщины…» Эти слова донеслись до нее откуда-то из подсознания.

Вдруг Эйлан с изумлением подумала, что до вчерашнего дня ни разу в жизни не разговаривала с Кейлин. И как когда-то с Гаем, у нее опять возникло ощущение, что она знает эту жрицу от сотворения мира.

Женщины долго сидели у очага. Кейлин играла на арфе. Неожиданно Маири поднялась на ноги и закричала, испуганными глазами глядя на расплывающееся у нее на платье темное пятно. Эйлан и жрица с удивлением посмотрели на нее.

– У тебя уже начинают отходить воды? – спросила Кейлин. – Что ж, милая, дети появляются тогда, когда считают нужным, а не когда удобно нам. Тебе нужно лечь в постель. Эйлан, найди пастуха и скажи ему, чтобы принес еще дров. Затем разожги и вскипяти воду в котле. Маири нужно будет поить горячим настоем, пока все это не кончится, да и нам не помешает подкрепиться.

Давая Эйлан эти поручения, жрица хотела, чтобы девушка успокоилась. Так и получилось.

– Тебе уже лучше? – спросила Кейлин, когда Эйлан вернулась в дом. – Я уже не раз убеждалась, что женщинам, которые сами не рожали, не следует присутствовать при родах. Это только пугает. Однако если ты собираешься жить с нами в Лесной обители, рано или поздно тебе придется учиться принимать роды.

Эйлан сглотнула слюну и кивнула, с твердым намерением оправдать доверие своей наставницы. В течение первых двух часов Маири дремала в забытьи и лишь несколько раз во время схваток вскрикнула от боли, поднимаясь на кровати, словно ей снился кошмарный сон. Эйлан дремала на лавке у очага. Стояла глубокая ночь; струи дождя отбивали монотонную дробь. Кейлин склонилась над девушкой.

– Просыпайся, мне понадобится твоя помощь. Раздуй огонь в очаге и приготовь для Маири настой из листьев лесных ягод. Не знаю, сколько это еще продлится, но ты должна мне помогать.

Эйлан приготовила настой, и Кейлин, склонившись над Маири, которая беспокойно металась на постели, поднесла чашку к ее губам.

– Вот, выпей немного. Это придаст тебе сил.

Маири сделала несколько глотков и затрясла головой; лицо ее исказилось, стало пунцовым.

– Скоро все кончится, моя дорогая, – ободрила женщину Кейлин. – Лежи, не поднимайся.

Боль на время утихла, и Маири, хватая ртом воздух, тяжело откинулась на спину. Кейлин быстро прошептала: