Константин Мартынов - Брызги зла

Впервые образы Айлин и Эвелины слились в моих снах.

Полутемный зал на первом этаже восточной крепостной башни. Одинокий столик с казенными пластиковыми стульями в центре освещенной сцены — трибуны здесь не котировались. И конечно же, сменяющие друг друга участники слета.

Несмотря на молодой возраст знакомых мне чародеев, я все же полагал, что большинство съехавшихся составят скрюченные носатые старухи с маленькими злобными глазками и высохшие в магических кознях колдуны в расшитых звездами мантиях и высоких колпаках, под потолком должны кружить летучие мыши, а по полу ползать всякая гадость.

Ничего подобного.

Происходящее больше напоминало собрание акционеров небольшого банка: на сцену поднимались респектабельные молодые люди в безукоризненно сидящих костюмах и со строгими прическами, непринужденно вещая со сцены о применении маготехники в местной промышленности и агрокомплексе. Ведущий, выползая на сцену между выступлениями, с достоинством водителя катафалка заунывно объявлял имя следующего соискателя нашего внимания.

К середине второго часа я понял, что могу очередным зевком вывихнуть челюсть. Над собранием витал дух профессора Выбегалло…

От скуки я прикрыл глаза, намереваясь немного подремать, но вновь обретенные рефлексы тут же воспользовались этим, чтобы просканировать окружающую публику в магическом диапазоне. К немалому удивлению, я обнаружил, что здесь дела обстояли далеко не так благолепно, как на поверхности — клубки неярко расцвеченных интриг, осторожных прощупываний и недвусмысленных атак кружили над залом, то натыкаясь на глухую броню защит, то всасываясь в готовые к восприятию головы. И большую часть посылов окрашивали мрачные, погребальные цвета Черного Искусства.

Я осмотрелся, пытаясь совместить магию и ее хозяев, но напрасно — к моему огорчению, в зале не было собравшейся вместе группировки Черных Адептов, а рассеянные по залу колдуны ловко прятались среди Белых или неопределившихся магов. Соберись они вместе, ничего бы не стоило прихлопнуть всю эту братию. Жаль, не один я это понимал! Я снова зажмурился, надеясь выловить хотя бы их предводителя — должен же он выделяться на фоне прочей шушеры! — но тут меня отвлек внезапно усилившийся рокот зала — на сцену взобрался лохматый юнец, метнувший в публику горящий бунтарским огнем взор. Я тут же впился в него магическим взглядом, но никакой особой черноты не обнаружил — так, различной интенсивности оттенки серого, свойственные нигилистично настроенной молодежи. Издержки пубертатного периода. Окончательно я успокоился, когда бунтарь с воодушевлением заговорил о совмещении некоего маго-континуума с реальностью, что, конечно же, сулило невиданные блага для магов и как следствие — процветание всего человечества. Казалось, можно было снова отключиться, но сидящий рядом Гордон внезапно склонился к моему уху.

— Вам не любопытно, какого рода континуум он имеет ввиду? — вполголоса спросил он.

Я встряхнул головой, разгоняя сонную одурь, и приготовился слушать, но парень под свист и улюлюканье уже покидал сцену. На смену ему на подиум поднялся импозантный господин средних лет в безукоризненно сидящем черном костюме-тройке, из-под которого белоснежно пенилось кружевное жабо.

Признаться, более всего он напоминал иллюзиониста или оперного певца, отчего сперва я не принял его всерьез.

— Мне хочется поговорить об ограничениях свободы творчества, — вкрадчиво начал он, — наложенных закоснелыми догматиками. Высокая магия задушена, а маги, как это ни смешно, занимаются дешевыми прикладными исследованиями, которые и исследованиями можно назвать только с большой натяжкой! Лишь прорыв к упомянутому континууму сможет помочь нам в достижении новых высот!

Ну и бред! Я что, должен воевать с этими демагогами? Стоило так готовиться! Любой наш кандидат на выборную должность всю шарашку перекричит! И еще ведро помоев на головы выльет — чтобы под ногами путаться неповадно было.

Я вопрошающе повернулся к Гордону.

— Он толкует об империи Тьмы. — Гордон заметно волновался, и меня это насторожило: не тот он человек, чтобы дергаться попусту.

— Вы предлагаете сдаться Черному Повелителю? — крикнул он выступающему.

Господин отыскал взглядом Гордона, ядовито осклабился и драматически всплеснул руками.

— Как же, как же! Милейший господин Гордон вновь вылез со своим извечным морализированием, не понимая, что оно давно уже обрыдло всем присутствующим. Мы говорим о союзе с мощнейшей силой, известной человечеству!

В зале загомонили, многие поднялись со стульев, послышались громкие выкрики с мест. Восклицания перекрывали друг друга, и далеко не все из них звучали в поддержку оратора. Господин на сцене, недоуменно выгнув бровь, осмотрел аудиторию. Похоже, он не ожидал подобного разброда мнений.

Лицо его исказила злобная гримаса. Тонкие губы скривились в язвительной усмешке.

— Ничтожные посмели возвысить голос свой, когда им подобало пасть ниц, заслышав поступь Властелина! — Голос его скрежетнул подобно мечу, извлекаемому из ножен.

Оперный костюм вдруг потек, обратившись черной сутаной, поверх которой на тяжелой серебряной цепи повисла перевернутая пентаграмма — пятиконечная звезда в круге располагалась двумя рогами вверх.

Слуга Дьявола — теперь в этом не оставалось ни малейшего сомнения — простер руки перед собой, и огромная книга в черном переплете с потускневшим от времени золотым тиснением возникла перед ним и, прошелестев страницами, открылась. В зале резко потемнело. Я глянул на окна и успел заметить, как непроглядная тьма заливает стекла подобно густой смоле.

Встревоженный гомон собравшихся вдруг превратился в еле слышное бормотание, словно говорящие затыкали рты подушками, и вскоре вовсе утих. Воцарилась гробовая тишина.

Черный Адепт благоговейно коснулся текста кончиками пальцев, вперил в зал фанатично горящий взгляд и монотонным речитативом начал чтение:

Да отверзнутся Врата Храма Тьмы,Чтобы демоны правили миром,Доселе Истине не внемлющим,От Имени Властителя своего!Да приидут в мир духи алчущиеИ пресытятся они кровью заблудших…

Мне вдруг послышались отголоски безумного хохота, сопровождавшего полет вырвавшейся на свободу нечисти, памятный по тому, покинутому миру. Я вздрогнул от пробежавшей по спине ознобной волны, и тут сидевший рядом со мной Гордон неожиданно рванулся с места, отчаянно крикнув:

— Это надо прекратить!