У Чэн-энь - Путешествие на Запад. Том 2

Остановив коня и обернувшись к Сунь У-куну, Трипитака сказал:

В тот год, получивши указ, я пошел на Закат,Чанъань я покинул, чтоб Будде с мольбой поклониться.Там статуи золотом в пагодах Шэли горят,Седой волосок меж бровями у Будд серебрится.Я много прошел не имевших названия рек,Как волны, вставали хребтов непрерывных громады,Я горы прошел, где еще не ступал человек…Когда ж перестанут в пути мне встречаться преграды?

Выслушав это, Сунь У-кун расхохотался.

– Ведь добиться свободы не так уж трудно, – сказал он. – Если вы успешно выполните возложенную на вас миссию, то перед вами откроются все пути, вы сделаете все, что вам предначертано судьбой. И разве тогда вы не будете полностью свободны?

Трипитаке очень понравились слова Сунь У-куна, и, забыв все свои сомнения, он подстегнул коня и поспешил вперед. Въехав в горы, наши путники увидели, что места здесь необычайно суровые, изобилующие кручами.

Острые пики,Грозные скалы,В темных ущельяхВсюду обвалы;В горных потокахИгры дракона,Хвост виден тиграВ чаще зеленой.Вверх к небесамОбращаются взоры:Небо пронзилиОстрые горы.А обернешься –В нижней долинеВоздух, как небо,Светлый и синий.Горы восходятЛестницей тесной,Падают горыКручей отвесной.Смотришь – и в сердцеВдруг удивленье:Пиков, утесовНагроможденье.Знахарь-искательРазных растений,Все ж устрашился быЭтих ступеней.И дровосекПред отвесным обрывомВдруг отступает,Став боязливым.В дальнем ущелье,На перевале,Дикую лошадьЛюди встречали.Мчатся архары,Яки лавинойС пастбищ нагорныхСходят в долины.Волчья свирепоМечется стая,Чарам подвластна,А не простая.Тропы покрытыДикой травою,Конь пропадаетВ ней с головою.Как без дорогиНе заблудиться!Будде не сможемМы поклониться.

И вот, когда продвигаться вперед стало почти невозможно, Трипитака в нерешительности придержал коня, они вдруг увидели на зеленом склоне дровосека, И вы только взгляните, как этот дровосек был одет:

Из синего войлока шляпаИмела затейливый вид,И черный халат его – тоже,Казалось, особенно сшит.И шляпа хранила от солнца,От стужи – халат защищал;Наточенный остро топорикСтарик, улыбаясь, держал.С нарубленным хворостом шел он,Вязанку неся за плечом,И в стужу и в знойную поруСтарик не грустил ни о чем.Был занят всегда размышленьемИ праздных он чувств не имел,И звездных богов беспокоилТакой необычный удел.Доволен своею судьбоюОн был и в преклонных годах.Какой же позор или славаЕго задержали в горах?Рубя дрова в густом лесу на склоне,Он увидал почтенного монаха,Который путь с Востока направлял.Тогда он тотчас прекратил работу,Из лесу вышел быстрыми шагамиИ поднялся на горный перевал.

– Почтенный монах, – крикнул он Трипитаке. – Остановитесь на минутку, я хочу вам кое-что сказать. В этих горах водятся свирепые чудовища, которые пожирают путников.

Услышав это, Трипитака задрожал от страха и едва не свалился с коня.

– Вы слышали, – обернулся он к ученикам, – что сказал дровосек. Кто из вас согласен пойти к нему и подробно расспросить обо всем?

– Не тревожьтесь, учитель, – сказал Сунь У-кун. – Я пойду и в один момент все разузнаю.

И он, широко шагая, стал подниматься в гору. Подойдя к дровосеку, он приветствовал его, как старшего брата, и стал расспрашивать. Ответив на приветствие, дровосек поинтересовался:

– Почтенный монах, что привело вас в эти горы? – Не стану вас обманывать, – отвечал Сунь У-кун. – Мы идем из Китая в Индию за священными книгами. Видите, на коне сидит человек? Это наш учитель. Он не очень-то храбрый и как только услышал о том, что в этих горах водятся чудовища и оборотни, сразу же послал меня подробно расспросить вас об этом. Скажите, пожалуйста, какие здесь водятся демоны и оборотни и когда они стали таковыми? Только говорите прямо: сильны ли они, или же это всего-навсего птенцы желторотые? Тогда я могу послать горных духов и духов земли, чтобы они вернули их на прежнее место.

Выслушав его, дровосек поглядел на небо и громко расхохотался.

– Да ты, оказывается, сумасшедший, – сказал он.

– Отчего же сумасшедший? – удивился Сунь У-кун. – Я ведь правду говорю.

– Какая же это правда? – продолжал дровосек: – И как можешь ты говорить, что выгонишь духов.

– Что-то ты чересчур усердно расписываешь их могущество и своей глупой болтовней стараешься задержать нас. Не иначе как ты им сродни. А если не сродни, так сосед или добрый приятель.

– Ну ты, кажется, и впрямь спятил, – смеясь сказал дровосек. – Почему ты такой невежа? Я, можно сказать, из самых хороших побуждений решил предупредить вас, чтобы вы в пути были осторожнее, а ты ни с того ни с сего напустился на меня. Тут дело даже не в том, знаю я или не знаю, где водятся эти духи и оборотни, просто интересно, каким образом ты хочешь изгнать их отсюда.

– Если это небесные духи, я отошлю их к Нефритовому императору. Если земные – пусть отправляются в преисподнюю. Западные духи вернутся к Будде, а восточные – возвратятся к Лао-цзюню; северные – будут отосланы к Сюань-у[18], южных прогоню к Шэнь-нуну. Если здесь обитают духи из породы драконов, я отошлю их к владыке ада – Янь-вану. Ведь каждый из них имеет свое место, а у меня повсюду есть знакомые, которые выдадут им соответствующие бумаги, и они вмиг вылетят отсюда.

– Нет, ты действительно сошел с ума, – расхохотался дровосек. – Даже тот, кто обладает способностью передвигаться на облаках, знает колдовство, умеет изгонять нечистую силу и усмирять чертей, и то не осмелится связываться с этим злобным чудовищем.

– Откуда ты знаешь, что он злобный? – спросил Сунь У-кун.

– В шестистах ли от этой горы, – сказал дровосек, – есть гора Пиндиншань, а на этой горе – пещера, известная под названием «Цветы лотоса». Так вот, в этой пещере живут два повелителя демонов. Они рисуют кабаллистические знаки, при помощи которых вылавливают проходящих монахов. Главная же цель их – изловить и сожрать Танского монаха. Так знай, если вы пришли не из Танской империи, то все обойдется благополучно. Если же вы имеете хоть какое-нибудь отношение к Танам, то даже не думайте продолжать свой путь.

– А мы как раз идем из Танской империи, – сказал Сунь У-кун.

– Ну, тогда вас наверняка съедят, – произнес дровосек.

– В таком случае нам повезло! – воскликнул Сунь У-кун. – Интересно только, как они будут есть нас? – спросил Сунь У-кун.