Шон Рассел - Брат Посвященный

— Может быть, ваш отец оказал вам услугу, мой император, — вкрадчиво произнес Яку. — Теперь вы боретесь с Сёнто на своих условиях, а не на его. И на этот раз в вашем окружении нет предсказателя, тайно подкупленного Сёнто, который посеял бы страх в наших душах, узнав, что мы собираемся выступить против клана Сёнто. Ситуация полностью изменилась, ваше величество.

— Да, Катта-сум, знаю, знаю, вы правы. — Приступ ярости у императора прошел, словно его и не было. — Мы поговорим об этом завтра. Постоянно держите меня в курсе событий. И я все еще жду письменного отчета о положении в Сэй, Катта-сум, вы не забыли?

— Через час он будет в ваших руках, мой император.

— Прекрасно. Итак, до завтра.

Яку Катта распростер ладони на полу и коснулся лбом циновки, потом встал и, не поворачиваясь спиной к императору, покинул Зал Аудиенций, охранявшийся так строго, что туда не пролетела бы и муха.

Аканцу Второй пригладил усы и улыбнулся. Морщины, залегшие на его лице, разгладились; он расхохотался. Сын Неба приказал слугам подать завтрак и с удовольствием поел. Настроение его с каждой минутой улучшалось. «Ты почти в моих руках, Сёнто Мотору, я это чувствую!» Приступы беспричинного смеха, которыми император разражался за едой, заставляли слуг, подносивших блюда, вздрагивать. Они не привыкли к веселью повелителя, и такая перемена в его поведении изрядно их пугала.

Император завершил трапезу и неторопливо потягивал чай, когда слуга почтительно постучал в двери и объявил о прибытии лейтенанта Яку Тадамото, младшего брата досточтимого генерала.

— Ах да, отчет, — вспомнил император и жестом приказал слугам удалиться.

В зал вошел лейтенант — высокая и худощавая копия своего знаменитого брата. В отличие от него Яку Тадамото не выглядел чемпионом-единоборцем и казался столь же незаметным, как прислужник за столом, но только до тех пор, пока не открывал рот. Не то чтобы Тадамото мог похвастаться каким-то особенным голосом — голос его был вполне обычным; внимание слушателя приковывало то, как он говорил: в его речи не присутствовала спонтанность, характерная почти для всех, даже самых образованных, придворных; нет, своей манерой разговора Яку Тадамото напоминал художника, работающего тонкой кистью: он выбирал слова с величайшей аккуратностью и точностью.

Яку Тадамото был довольно просвещенным человеком и обладал острым умом. Благодаря своему интересу к прошлому он видел гораздо глубже, чем его старший брат, который, будучи по-своему выдающейся личностью, сосредоточивал усилия на сиюминутных целях, порой жертвуя целями будущими.

Это открытие император сделал совсем недавно, с помощью шпиона, подосланного к Яку, — соглядатая за начальником соглядатаев! Несмотря на все старания Катты-сум держать младших братьев в тени, Сын Неба хитро устроил так, чтобы видеть их, запретив передавать донесения Яку Катты своему императору с посыльными, пусть даже самыми проверенными. Таким образом, братья генерала стали курьерами, и император довольно хорошо узнал их. Очень скоро он понял, что один из братьев, заурядный солдат, ничего собой не представляет, зато второй — Тадамото — наделен блестящими способностями.

Яку Тадамото распростерся ниц перед императором.

— Можете подняться, лейтенант, — сердечно сказал император.

— Благодарю, ваше величество. Вы оказали мне честь… — Тадамото произнес все положенные по этикету приветствия. Аканцу Второй выслушал их, не прерывая молодого человека и сохраняя более официальный тон, чем установился у него в общении с генералом. Наконец император нетерпеливо взмахнул веером.

— Вы принесли донесение от вашего почтенного брата?

— Да, ваше величество. Отчет, обещанный вам этим утром.

— Превосходно. Оставьте его здесь. — Император указал веером на ступеньку трона. Поскольку из соображений секретности он отослал всех слуг, подать свиток было некому, а о том, чтобы монарх самолично поднял его, не могло быть и речи.

— Как поживает ваше семейство? — осведомился император.

— Я польщен вашим вниманием, ваше величество. Мои жена и сын здоровы, верны своему долгу и, как всегда, благодарны за честь, оказанную вашим величеством нашему роду. Мои братья… — На лице Тадамото появилась улыбка. — Прошу простить меня, ваше величество, но какие же иные чувства, кроме счастья, могут они испытывать от того, что судьба подарила им возможность служить нашему великому сюзерену?

— Гм… да. А как дела у вашего старшего брата? По-прежнему беспокоится о несчастной женщине с ребенком, которых он приютил под своей крышей?

— Они более не доставляют ему забот, ваше величество…

Император молчал, ожидая продолжения фразы.

— … так как уже покинули этот мир.

— Как печально. Несчастный случай?

— Женщина лишила жизни себя и ребенка, ваше величество.

— Весьма прискорбно, не так ли? И это после всего, что ваш брат сделал для них!

— Вы совершенно правы, ваше величество.

— Вы до сих пор не знаете, что это была за женщина?

Брат Яку Катты беспокойно поерзал под пристальным взглядом императора.

— Кажется, она когда-то состояла младшей фрейлиной при княжне Нисиме Фанисан Сёнто, хотя скорее всего была простой служанкой, приближенной к госпоже.

Император сменил позу: поставил руку на подлокотник трона и подпер подбородок ладонью. Никакой другой реакции не последовало.

— Как любезно со стороны вашего брата взять в дом женщину, потерявшую такое положение. Немного найдется людей, способных на столь глубокое сострадание. И ведь он никому не обмолвился о своем поступке! Из скромности, конечно. Какое благородство! Разумеется, мы ничего ему не скажем, пусть это останется его секретом. Тем не менее мы очень тронуты сим добрым деянием. — Пока император переваривал новое известие, в зале повисла пауза. — Итак, княжна Нисима. Гм… Интересно, успела ли та несчастная рассказать Катте-сум что-нибудь о своей госпоже? — с нажимом произнес император, выразительно подняв брови.

— Вполне возможно, ваше величество. В интересах государства крайне важно знать о клане Сёнто как можно больше.

— Да-да, конечно. В интересах государства.

— Мой брат никогда не осмелится беспокоить своего императора пустыми предположениями, ваше величество. Я уверен, что он сообщит вам всю известную информацию, как только убедится в ее достоверности.

— Нисколько не сомневаюсь, лейтенант, так что можете не говорить ему о нашей беседе. Я ни за что не допущу, чтобы такой гордый воин, как ваш брат, подумал, что я в нем усомнился. Хоть на мгновение.

— Как угодно, ваше величество. Можете на меня положиться.